|
№15–16 (441–442) Август 2009 г.
К 15-Летию возрождения монашеской жизни в древней обители
Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь был построен в Москве по обету князя Василия III в честь присоединения к Русской земле Смоленщины, до этого находившейся под властью Литвы. 1 августа 1514 года князь-победитель молился перед чудотворной Смоленской иконой Божией Матери, именуемой Одигитрией, которая, по свидетельству современников, даровала ему победу в битве с врагом. Но обет, данный в тот день Господу, князь смог исполнить лишь спустя годы, так как все время мешали текущие государственные дела. И лишь накануне Казанского похода 1523 года, боясь ответственности перед Господом за невыполнение обета, Василий III составил завещание - духовную грамоту, в которой приказывал приступить к строительству девичьего монастыря в честь Смоленской иконы Божией Матери. Почему он построен на Девичьем поле? Именно тут проходила дорога на Смоленск, и в XV веке здесь торжественно, при большом стечении народа, пронесли Смоленскую икону Божией Матери из Москвы, чтобы вернуть ее обратно в Смоленск, в Успенский храм, где она была прежде, и тем самым расположить к себе смолян. Духовенство недалеко от того места, где сегодня находится Московский Новодевичий монастырь, отслужило молебен Святой Путеводительнице. Затем экипаж с подлинным Ее образом отправился в Смоленск, а в Москве остались две копии. Одна была поставлена в Благовещенском соборе, а другая - «мера в меру» - в Новодевичьем монастыре.
Богородице-Смоленский Новодевичий Монастырь
Святая Елена
Сегодня одно из самых посещаемых мест в Московском Богородице-Смоленском Новодевичьем монастыре - это белокаменное надгробие над могилой первой игумении монастыря преподобной Елены (Девочкиной), расположенное напротив алтаря Смоленского собора. Сестры обители рассказывают, что каждый день они видят там людей, которые тихонько молятся и прикладываются к иконе святой. Одни, видимо, просят заступничества перед Господом, другие приходят со словами сердечной благодарности за ту помощь, что они получили по небесному предстательству преподобной Елены. Немало, конечно, бывает тут и экскурсантов - как россиян, так и чужестранцев, которые с интересом слушают, что великий Московский князь Василий III сам нашел настоятельницу для обители, возведенной в память о присоединении Смоленска к Руси. А у верующих этот факт вызывает не просто интерес, а понимание того, что это Промысел Божий привел великого князя в Покровский женский монастырь в Суздале, где он и заметил монахиню Елену. Суздаль в то время процветал одиннадцатью монастырями и множеством городских и посадских церквей. А молодая монахиня, согласно дошедшим до нас историческим сведениям, выделялась среди других сестер не только своими высокими духовными качествами, но и хозяйственным рвением, рассудительностью. И в 1524 году распоряжением великого князя ей было приказано выехать в Москву на новое место монашеского служения, в заложенный на Москве реке «Пречистыя Одигитрии девичий монастырь».
Двадцать два года схиигумения Елена возглавляла Московский Новодевичий монастырь. Можно перечислить, какие при ней появились ремесла, существовавшие потом в течение нескольких столетий. (И которые, к слову сказать, - например, золотое шитье, - нынешняя настоятельница обители, игумения Маргарита, хочет возродить.) Можно вспомнить, как один из самых просвещенных людей своего времени митрополит Московский и всея Руси Макарий познакомился с матушкой настоятельницей и обрел в ее лице достойного собеседника и ее молитвенную поддержку в своем архипастырском служении. Но меня особенно поразило, что, согласно церковным преданиям, игумения Елена с сестрами являлись после своей земной кончины зримо - то на церковной паперти, то на монастырских стенах. Причем в тяжелейшие для страны времена. Так, в XVIII веке во время московской чумы из большого числа насельниц монастыря только лишь семь сестер не заболели и продолжали мужественно ухаживать за больными. Умерших хоронили около стен монастыря. А с монастырской ограды в те скорбные дни слышался плач схиигумении Елены и ее келейниц.
- По преданию, они плакали и пели «Со святыми упокой...» - сказала инокиня Татиана (Вялкова), которая пришла в эту обитель чуть ли не с начала ее возрождения, в конце прошлого века. - Люди во время чумы умирали в таком количестве, что отпевать их было некому. Вот первая настоятельница монастыря с сестрами и отпевали их.
А в 1812 году, когда Наполеон перешел границу Российского государства и никто в Москве еще не подозревал о случившемся, вечером на крепостной стене Новодевичьего монастыря показались фигуры монахинь. Среди них насельницы обители признали матушку Елену со своими сестрами. На их лицах были написаны горе и скорбь. Всю ночь молились сестры вместе - живые и почившие. Видения повторялись несколько дней, пока известие о нападении неприятеля на нашу страну не достигло Москвы...
Островком молитвенного горения к Спасителю за мир считалась тогда «великая обитель Пречистыя Богородицы Одигитрии, новый девичий монастырь». Это молитвенное горение воспылало с новой силой в конце прошлого века, после тяжелейших испытаний, через которые прошел русский народ. И сегодня, в третьем тысячелетии, оно не затухает.
Крестный ход. Игумения Маргарита (третья слева) и насельницы обители.
Слишком земная?
Все, кто интересуется историей Московского Новодевичьего монастыря, знают, что возобновлением монашеской жизни уже в наше время - после 72-летнего перерыва - обитель во многом обязана митрополиту Крутицкому и Коломенскому Ювеналию. Он с 1977 года имеет здесь резиденцию и регулярно совершает богослужения в Успенском храме. 21 ноября 1994 года между Государственным Историческим музеем, во владении которого находился «комплекс зданий бывшего Новодевичьего монастыря», и Московским епархиальным управлением был заключен договор о совместном использовании зданий. После чего определением Священного Синода от 24 ноября древняя обитель была вновь открыта для желающих проводить в ней иноческую жизнь. Первой монахиней стала мать Серафима - Варвара Васильевна Черная, внучка митрополита Серафима (Чичагова). Вскоре за Божественной литургией в Успенском храме монастыря митрополит Ювеналий возвел ее в сан игумении, и на плечи 80летней настоятельницы легли тяготы восстановления монашеской жизни в Новодевичьей обители.
Нельзя без волнения читать ее насыщенную событиями биографию. Биографию лауреата Государственной премии СССР, полученной за участие в разработке элементов скафандра космонавта. Биографию ученого с мировым именем, по чьим технологиям строились новые цеха и заводы в нашей стране, внедрялись новые технологические решения для развития производств в медицинской промышленности, для защиты людей от радиоактивного излучения. А новые методы доктора технических наук профессора В. В. Черной привлекали в Москву на международные конференции ученых-химиков всего мира. Да и сама она объездила полмира, выступая с докладами на различных международных конференциях и симпозиумах.
Нельзя без волнения думать о том, что некоторым Своим духовным чадам Господь дает недюжинные силы и решимость ревностно послужить Ему, исполнить Его волю в столь зрелые лета! Примечательный факт: после смерти мужа, с которым она прожила 38 лет, Варвара Васильевна просит совета у пользовавшегося огромным авторитетом среди верующих людей протоиерея Александра Егорова (он прослужил всю свою священническую жизнь в московском храме Илии Обыденного). И пастырь размышляет вслух: «Может быть, вам пойти по стопам вашей матушки?» (А матушка Варвары Васильевны в зрелом возрасте стала монахиней.) Ошеломленная этим вопросом, Варвара Васильевна спешит сказать: «Нет. Нет. Я слишком земная». Но вот через 11 лет она слышит такой же совет от митрополита Ювеналия и реагирует на него совсем иначе. Что же произошло? Произошла в ней огромная внутренняя перемена! Выйдя на пенсию и стоя за свечным ящиком в Обыденском храме, будущая игумения, как она сама потом признавалась, сумела победить свою гордость и обрести подлинно христианское смирение, терпение, милосердие. К тому же немалую роль в ее решении принять монашество сыграл и сон, в котором ее горячо любимый дед, митрополит Серафим (Чичагов), сказал ей: «Послужи, послужи мне». И внучка дала обет деду, что постарается донести до современников его облик иерарха, его литературные, медицинские, музыкальные труды...
Инокиня Татиана (Вялкова) вместе со своей младшей сестрой Ольгой, что «хвостиком» ходила всюду за ней с детства, пришли к матушке Серафиме молоденькими. Одной было 23 года, второй - 20. Захотели пожить здесь во время летних студенческих каникул, да так и остались. Но два с половиной года им пришлось обитать на чердаке под куполом храма Успения Божией Матери, где располагался бутылочный склад. Окон там не было, поэтому, по словам инокини Татианы, они ощущали себя словно в бункере, откуда ничего не видно и где ничего не слышно. Зимой спали одетыми, накрывшись шубами. Просыпались припорошенные снежком. И все же чувствовали себя счастливыми оттого, что причастны к возрождению великой московской святыни и что их духовная юность проходит под руководством такого удивительного, яркого человека, как игумения Серафима (Черная).
- У матушки был огромный жизненный опыт, который помогал не только ей, но и нам, - сказала инокиня Татиана. - Она не выказывала его, но это ощущалось на каждом шагу. Матушка ласково ко всем сестрам обращалась: «Девушки!» Мы часто слышали от нее: «Ну что, девушки, передохнули? Пойдем работать!» Еще она говорила, что вместе с нами учится монашеству и что у нее есть свои скорби и испытания. Такое отношение к сестрам - доброе, искреннее, доверительное, - мне кажется, было врачевательным. Врачевательными были и ее рассказы о жизни. Помню, как-то мы почти двое суток не спали, готовясь к какому-то из великих православных праздников, к приему гостей. А после праздника матушка настоятельница собирает нас всех попить чаю и так по-доброму говорит: «А в войну, девушки, нам приходилось спать по два-три часа. И ничего! Поспим немного, потом сутки работаем». Она тогда трудилась на заводе, выпускающем резину, в которой остро нуждалась военная техника... Знаете, наша матушка по духу была молодая и очень любила общаться с молодежью. Мы с Ольгой доучивались в богословском вузе - нынче это Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. С интересом настоятельница расспрашивала нас, куда мы ходили, что видели, с кем общались. С ней было легко, и многие вопросы она решала быстро. А когда вопросы и проблемы были трудными, матушка усиленно молилась. Так она усердно молилась, чтобы как-то по-человечески обустроить сестер, потому что одни жили в подвале, другие - на чердаке. И вот музей передал монастырю певческий корпус, где после серьезной перепланировки, проведения коммуникаций появились кельи для сестер. Мы попрощались со своим чердаком (кельями под куполом храма). Сегодня я с неким удивлением думаю: «Как только там выжили?»
За пять лет игуменства матушки Серафимы многое было сделано в плане реставрации храмов, приведения в порядок иконостасов, восстановления жилых корпусов и главное - возрождения монашеской жизни. Но хочется сделать акцент на двух духовных событиях огромного значения. Ведь это по ходатайству матушки и благодаря ее неустанным поискам в исторических и церковных архивах летом 1999 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил возобновить молитвенное почитание преподобной Елены (Девочкиной), первой настоятельницы Новодевичьего монастыря. С помощью историков по документам XVI века матушка разыскала захоронение преподобной Елены у северной стороны алтаря Смоленского собора и установила памятное надгробие. А чуть раньше произошло другое великое событие: 23 февраля 1997 года Архиерейским Собором Русской Православной Церкви был прославлен в лике святых дед игумении Серафимы, расстрелянный в 1937 году на Бутовском полигоне, - митрополит Серафим (Чичагов). Для его канонизации внучка, давшая обет послужить ему после памятного вещего сна, действительно сделала все, что могла. Она обнаружила место его захоронения, получила необходимые документы для его реабилитации, приняла активное участие в сооружении деревянного храма на месте захоронения своего деда и других массовых захоронений жертв политических репрессий в Бутове. Она издала труды митрополита Серафима, в том числе книгу о медицинской практике на войне, церковные песнопения, мемуары.
Мы проходили с инокиней Татианой (Вялковой) мимо могилы игумении Серафимы, расположенной в ограде Новодевичьего монастыря. Я спросила:
- Часто матушку вспоминаете?
Она улыбнулась:
- Каждый день! Да ведь матушка от нас, по сути-то, никуда не ушла! Она с нами. Наверное, смотрит на нас и радуется, что монастырь развивается, принимает участие в духовной и культурной жизни России, как и при ней это было.
Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл
совершает в Новодевичьей обители в праздник Смоленской
иконы Божией Матери Божественную литургию.
Врач, инокиня, монахиня, игумения
Энергичная и решительная. Внимательная к сестрам. Трудится с полной отдачей, динамично решает многие вопросы. Располагает к себе своей открытостью, искренностью. Интересный собеседник. Просто человек, с которым тепло и легко. Эти слова, характеризующие нынешнюю настоятельницу Новодевичьего монастыря игумению Маргариту (Феоктистову), мне довелось услышать от самых разных людей. От насельниц обители и прихожан, от академика и директора предприятия, от священнослужителей. Подмеченная и оцененная людьми открытость чувствовалась и в рассказе матушки о себе, своем детстве, юности и зрелости. Детство ее, девочки из подмосковного города Егорьевска, было счастливым. Любимая дочь образованных родителей-инженеров, которые в ней души не чаяли, горячо любимая внучка, она тоже старалась отвечать окружающим любовью. Учась в школе, активно переписывалась с ребятами из Чехословакии и ГДР. Когда приходили от них бандероли с красочными сувенирчиками, платочками, конфетами, шоколадками, то с радостью дарила все это одноклассникам. До девятого класса не знала, какую профессию выберет. А в девятом...
Однажды она увидела на улице инвалида, и сердце сжалось при мысли: неужели медицина бессильна? Неужели этот человек всю свою жизнь будет страдать, мучиться? Тогда и решила с максимализмом, присущим этому возрасту, во что бы то ни стало поступить в мединститут, заниматься потом наукой, чтобы вместе с коллегами-единомышленниками найти какое-то универсальное лекарство, универсальный способ лечения всех-всех болезней и таким образом осчастливить человечество.
После окончания школы она с первого раза поступила в 1-й Московский медицинский институт (сейчас это Московская медицинская академия имени И. М. Сеченова). Шесть лет учебы в вузе и - распределение в НИИ эпидемиологии и микробиологии имени Н. Ф. Гамалеи. Потом она трудилась и в других научно-исследовательских медицинских учреждениях. А последним местом работы перед уходом в монастырь стал Медицинский центр Управления делами Президента России. Здесь Елена Юрьевна Феоктистова занималась ДНК-диагностикой и вместе с другими сотрудниками писала статьи, публиковалась в научных журналах.
Новый этап в ее жизни, связанный с Церковью, начался как раз в эти годы. В пяти минутах ходьбы от места ее работы находился домовый храм Святой мученицы Татианы при МГУ имени М. В. Ломоносова. И она, врач Медцентра Управления делами Президента РФ, стала прихожанкой этого храма. Тогда же в ее жизнь вошел и Серафимо-Дивеевский монастырь, куда она, однажды посетив его, стала ездить молиться каждый месяц.
Второй, новый этап ее жизни - жизни уже воцерковленного человека, связан с родным Егорьевском, где врач Елена Юрьевна однажды познакомилась с иеромонахом Никодимом (Луневым). Нынче он игумен.
- Спустя год после нашего знакомства отец Никодим предложил мне отправиться с ним в село Колычево, сказав лишь, что оно находится в 17 километрах от Егорьевска, - вспоминает матушка настоятельница. - И только когда мы туда приехали, я узнала, что прежде здесь был Казанский монастырь, а теперь на его территории располагается психоневрологический интернат, в котором живут и лечатся 700 пациентов. В тот же день батюшка спросил меня, не соглашусь ли я поднимать обитель. Увиденное в Колычеве поразило меня до глубины души. Я почувствовала, что этот монастырь вошел в мое сердце и я не смогу не печалиться при мыслях о его незавидной участи. Но все же попросила у отца Никодима две недели на раздумья...
Через две недели московский врач Елена Юрьевна Феоктистова сказала священнослужителю, что согласна восстанавливать обитель. И начала, что называется, обивать пороги министерств и ведомств, упорно и усердно занимаясь вопросами передачи монастырских зданий Русской Православной Церкви. В тот год она еженедельно приезжала из столицы в село Колычево. Познакомившись с администрацией психоневрологического интерната, сразу же попыталась установить с ее представителями добрые отношения. И в течение года с небольшим Церкви были переданы главный собор обители - Казанский, часть колокольни с надвратным храмом в честь святителя Ювеналия, Патриарха Иерусалимского, сестринский корпус, здание бывшей монастырской гостиницы и жилое здание на подсобном хозяйстве.
Игумения Серафима (Черная) с иконой преподобной Елены (Девочкиной)
А когда отец Никодим заговорил с Еленой Юрьевной о постриге, она обратилась за советом к своему духовнику - протоиерею Максиму Козлову, настоятелю Татиановского храма в Москве, без которого не принимала ни одного серьезного решения. Мечта о монашеской жизни давно жила в ее сердце, но думалось, что если она и уйдет из мира в монастырь, то произойдет это очень нескоро. Однако все произошло стремительно!
- Матушка, а как, при каких обстоятельствах Вы узнали о своем назначении в Новодевичий монастырь? - поинтересовалась я у настоятельницы.
- Для меня это было очень неожиданно. В тот день у нас в Давидовой пустыни проходило собрание настоятелей и настоятельниц монастырей Московской епархии. Когда я с него возвращалась, зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось имя протоиерея Максима Козлова. Я ответила, и первое, что услышала, это торжественное: «Матушка, я Вас поздравляю!» «С чем?» - спросила. «Вы не знаете?» - произнес отец Максим, и голос его стал еще более официальным и особенно торжественным. Теми же словами, как было записано в журналах Священного Синода, он объявил мне эту новость.
- Откуда отец Максим узнал о Вашем назначении настоятельницей в Новодевичий монастырь?
- Вероятно, из интернета. Там оперативно размещаются материалы заседаний Священного Синода Русской Православной Церкви.
Кстати, за три недели до этого события по благословению митрополита Ювеналия настоятельница Казанского женского монастыря монахиня Маргарита (Феоктистова) поехала на стажировку в Швейцарию в качестве главного врача Медико-диагностического центра Макария Колычевского, созданного при обители. Восемь дней стажировки на базе ведущих клиник этой страны, знакомство с передовыми медицинскими технологиями, и - как итог - заманчивое предложение развивать дальнейшее сотрудничество. Но все совершается по воле Божией. И 28 декабря 2008 года митрополит Крутицкий и Коломенский Ювеналий в Успенском храме Новодевичьего монастыря возводит монахиню Маргариту (Феоктистову), назначенную настоятельницей древней московской обители, в сан игумении. Прежняя игумения Серафима (Исаева), которая возрождала обезображенный за годы советской власти Спасо-Бородинский монастырь, а потом была призвана на служение в Новодевичий, решением Священного Синода возвращается настоятельницей в Спасо-Бородинский монастырь. Туда, куда всегда рвалась ее душа... Высказав слова сердечной благодарности матушке Серафиме за ее усердные труды в Новодевичьей обители, владыка митрополит благословил игумению на дальнейший созидательный подвиг в Спасо-Бородинском монастыре, перед которым открылись новые перспективы в плане строительства и реставрации.
Что касается игумении Маргариты (Феоктистовой) то, конечно, нелегко ей было расставаться с местом, которое стало для нее родным. Однако и Новодевичий монастырь стал для нее близким, поскольку, приезжая сюда из Колычева с документами или на торжества, она первым делом бежала на могилку преподобной Елены (Девочкиной). Молилась, просила свою небесную покровительницу о помощи, а иногда и плакала, так как трудно было поднимать сельский монастырь. Правда, о самой преподобной, ее житии, матушка знала в то время мало. Но как раз недавно, к 485-летию основания Новодевичьего монастыря и к 15-летию его возрождения, было издано житие преподобной Елены (Девочкиной) с ее глубоким духовным завещанием. И, по словам настоятельницы, игумении Маргариты, это, по сути, первое такое издание - первый печатный вариант жития святой.
* * *
День в Новодевичьем монастыре начинается с молитвы и молитвой заканчивается. Как сказал святой праведный Иоанн Кронштадтский: «Молитва есть дыхание души, как воздух, дыхание естественное тела. Дышим Духом Святым. Ни одного слова молитвы не можешь сказать от всего сердца без Духа Святого. Молясь, усты к устам со Господом беседуешь и, если имеешь открытые верою и любовию сердечные уста, в то же время как бы вдыхаешь из Него просимые духовные блага Духом Святым».
Каждый день насельницы сердечными устами молятся за родную обитель.
Фото В. ХОДАКОВА
и из архива Новодевичьего монастыря |
