В вере он окончательно укрепился в рядах армейского стройбата, в советские времена считавшегося солдатскими «задворками». Служба же там после принятия крещения, как ясно виделось уже тогда, в дальнейшем оказалась спасительной. И, может, это было делом Промысла... Так или иначе, но у протоиерея Леонида Калинина, настоятеля храма во имя священномученика Климента, папы Римского, в Замоскворечье, промыслительных моментов в жизни, как считает он сам, было немало. Человеку искусства, ему постоянно приходилось «примирять», гармонизировать красоту и сложность. Дело возрождения он начал с молебна на улице. Так формировалась местная община, где стараются хранить и преумножать традиции старой православной Москвы. Обо всем этом и рассказал в нашей беседе протоиерей ЛЕОНИД КАЛИНИН.

- Отец Леонид, как определился Ваш путь служения?

- Я с детства был нецерковным человеком, рос в семье художников, в среде московской интеллигенции. Но прадед мой, протоиерей Валентин Свен-цицкий, был одним из известнейших и выдающихся проповедников того времени, когда за одну проповедь могли посадить. Он скончался в ссылке в 1931 году. Среди моих предков по материнской линии очень много церковных деятелей, даже святые Сербской Православной Церкви. Моя мать Ирина (в девичестве Вучетич) - из рода тех черногорских князей, которые в первой половине XVIII века отправились в Россию. Их принимала сама императрица Анна Иоанновна - так началось их служение здесь. Другие мои корни - поволжские. В семье всегда уважительно смотрели на церковное искусство, иконопись. Но относились к этому как к внешнему проявлению, не понимая того, что икону нельзя рассматривать только как предмет искусства. Икона - прежде всего произведение верующего человеческого сердца: это плод молитвы и религиозного чувства иконописца. Так что мой путь к вере был сложным, поскольку семья в водовороте революций и репрессий утратила свою церковность.

Когда созрело понимание, что должен креститься (в 1986 году), сделал это сознательно. Это было еще задолго до начала церковного возрождения. Чуть даже не выгнали тогда из художественного института имени Сурикова. Спасло то, что очень скоро после крещения ушел в армию. Туда я взял три молитвы на греческом языке -«Отче наш», «Верую...» и «Богородице Дево, радуйся». Молиться по-гречески меня научили еще в институте мои сокурсники-греки. Однажды из-за этого чуть не угодил на гауптвахту, когда у меня обнаружили текст на непонятном языке.

- Стоял ли вопрос о выборе между служением искусству и Богу?

- Сомнений в том, что моя жизнь будет связана с Церковью, Богом, после возвращения из армии уже не было. Как и с церковным искусством, которое любил и изучал. 21 января 1993 года венчался, а на Отдание праздника Пасхи был рукоположен в диакона.

Через год закончил институт имени Сурикова. Огромную роль в моем приходе к Богу, а потом и к священнослужению сыграли два архипастыря. Это митрополит Минский и Слуцкий Филарет (ныне Патриарший Экзарх всея Белоруссии), давший мне первую церковную художественную работу, что сильно повлияло на мое воцерковление, и архиепископ Истринский Арсений, который, с одной стороны, своей строгостью, с другой -своим примером во многом определил мою судьбу. Предсказывал мне: «Будешь диаконом "Паки и паки" на Пасху говорить». И правда, на Отдание Пасхи 1993 года я произнес свою первую ектению.

Начало девяностых было очень бурным и в истории Отечества, и в нашей судьбе. Но не мы выбирали время - оно выбирало нас. Следовало определяться, с кем ты: с Богом, с Отечеством, с Церковью - ее «вторым рождением», или ты с врагами России, которые разваливали, старались разграбить ее, унизить и которые до сих пор ее унижают. Конечно, для меня выбор был однозначным: должен быть со своим народом, с Церковью. А Церковь я воспринимал и до сих пор воспринимаю как единственный стержень народной жизни, без которого никакого будущего у России нет, иначе это будущее мрачное, погибельное. Стал священнослужителем, параллельно заканчивал институт, работал над дипломом. Это был первый диплом в истории института с явным религиозным уклоном: о Святых вратах для храма в городе Молодечно под Минском - то, что мне заказал владыка Филарет. Закончив институт, я продолжил свое диаконское служение в Спасо-Андрониковом монастыре в Москве под руководством его настоятеля протоиерея Вячеслава Савиных, к которому всю свою жизнь отношусь с теплом, любовью и уважением.

И все же, оглядываясь на прожитый отрезок жизни, могу сказать, что особенно мне дороги воспоминания о встречах и наставлениях духовного отца архимандрита Иоанна (Крестьянкина).

- Известно, что участие в строительстве Храма Христа Спасителя стоит как бы отдельной вехой в Вашем служении. Что для Вас значила эта работа?

- Когда она началась, я был назначен консультантом по художественному убранству храма. А потом - и руководителем координационной группы специалистов по всем художественным работам Храма Христа Спасителя. В моих руках была сосредоточена вся координация действий - между художниками, подрядчиками, заказчиками. А главное, в технологическом и профессиональном смысле наша группа, в которую входили лучшие профессионалы страны, контролировала работу огромного количества специалистов: пятидесяти скульпторов и трехсот пятидесяти живописцев. Работали практически круглосуточно. Это было удивительное время для всех участников стройки. И хочется сказать теплые слова благодарности в адрес Патриарха Алексия II и митрополита Ювеналия, который возглавлял комиссию по художественному убранству, а также в адрес мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова. Благодаря каждодневному труду, постоянному контролю за строительством храм был возведен в рекордные сроки -времени потратили в десять раз меньше, чем при строительстве первого собора на том же месте.

После завершения работ был интересный эпизод, связанный с получением мною золотого наперсного креста. Его Святейшество Патриарх Алексий II во время малого освящения храма 31 декабря 1999 года возложил на меня этот крест. Святейший Патриарх Алексий высоко оценил нашу работу, удостоил нас наград -не только меня, но и всех художников. Все были отмечены, потому что это был действительно большой труд.

- Под Вашим руководством был расписан и храм за океаном, в Америке, это тоже получило высочайшую оценку.

- Я продолжал свое служение в Спасо-Андрониковом монастыре. Вскоре был назначен организатором художественной росписи Свято-Николаевского патриаршего кафедрального собора в Нью-Йорке. Одновременно со сбором в США архивов по Храму Христа Спасителя я находил и материалы по Свято-Николаевскому собору, о чем доложил Святейшему Патриарху Алексию. Он благословил обязательно собрать и этот архив. Под руководством епископа Зарайского Меркурия началась реконструкция храма и воссоздание художественной росписи: подобрался прекрасный коллектив под руководством профессора, академика Евгения Николаевича Максимова, собралась и интересная группа художников. Нам удалось за одно лето расписать большой кафедральный собор так, что он получил в Нью-Йорке статус лучшего здания города -от мэрии и от большой комиссии архитекторов.

- Как Вы видите возрождение соборной приходской жизни?

- Храм во имя священномученика Климента, папы Римского, был занят архивом Российской государственной библиотеки - почти до потолков был полностью завален книгами. Община, которая начала работу в 1991 году, к сожалению, сделала очень мало, хотя и имела серьезные намерения. В 2002 году я стал настоятелем этого храма, но у меня не было возможности ни войти внутрь, ни оборудовать какое-то богослужебное место. И вот тогда пришел к мысли, что и приходскую жизнь надо начинать с молитвы. И мы начали молиться: у стен храма каждое воскресенье, а потом и в среду я служил молебен. Народ стал собираться, масса москвичей приходила на эти молебны. Тогда переулок был так заполнен народом, что было ни пройти ни проехать, -стояло несколько сотен человек. Со временем храм стал наконец оживать, и народ это воспринял с огромным воодушевлением. И у нас всегда многолюдно. Еще когда молились на улице, я чувствовал огромную поддержку верующих.

Мы раздали опросный лист прихожанам с просьбой указать, чем они могли бы помочь приходу. Такой опросник очень полезен, потому что ко многим специалистам: врачам, музыкантам, юристам, финансистам, водителям, агентам по недвижимости и другим - иногда приходится обращаться по тем или иным вопросам. И когда ты знаешь, что с этими людьми строишь приход, молишься вместе, причащаешься из одной Чаши, отдача бывает полноценной. Мы занялись социальной деятельностью, сейчас будем заниматься детьми-сиротами. Проводятся летние лагеря, туристическо-паломнические поездки, походы на байдарках.

- Связь традиций для Вас и духовенства прихода очень важна. Как люди входят в храмовую традицию?

- Наша община формировалась на уличных молебнах -она получилась крепкой, наш хор возник тогда же. Большую роль в формировании общины сыграл мой двоюродный дедушка - народный артист России Анатолий Борисович Свенциц-кий (умер в 2006 году), который был одним из лучших знатоков старой Москвы, ее церковных традиций. Недавно в Издательском совете Русской Православной Церкви вышла книга под названием «Невидимые нити» - о Москве и упомянутых традициях. Мы старались строить свой приход, слушая рассказы Анатолия Борисовича. Говорил он не только в узком кругу, но и обращался к народу. Он знал многих замечательных московских пастырей, в том числе и отца Бориса Гузнякова, настоятеля храма в честь иконы «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке, одного из хранителей традиций еще царского времени и подлинной русской духовности. Он и передал в свое время Анатолию Борисовичу эту эстафету хранителя традиций. Святейший Патриарх Алексий II удостоил его незадолго до смерти ордена Преподобного Сергия Радонежского. Так, опираясь на опыт старшего поколения, мы старались формировать нашу общину, чтобы связь времен не была прервана и чтобы церковная традиция -здоровая, духовная, по-настоящему православная - имела бы продолжение и в начале XXI века. Думаю, хранение таких традиций является важным для Москвы. Традиция -это опыт благоговейного служения Богу, соработничество батюшки со своими прихожанами, стремление познать глубокую духовную русскую культуру и те ее светские проявления, которые также несут на себе отпечаток духовности, - литературу, музыку. Это означает жизнь не в отрыве от прошлых поколений, а в их продолжении, когда мы не осуждаем тех, кто был до нас, а, наоборот, впитываем премудрость, оставленную ими для нашего вразумления, и стараемся пронести ее через свою жизнь.

- И главная цель - конечно, завершение реставрации храма?

- Да, безусловно. Завершение реставрации позволит вести более размеренную жизнь, углубляясь больше в молитву, духовные дела. Хочется идти не вширь, а вглубь, чтобы учиться служить, учиться молиться. Я говорю «учиться», потому что мы все у Бога ученики.