Московский Музей личных коллекций предоставил прибывшей из Греции выставке «”Синаксис”. Христианское искусство Греции XV–XX веков» три зала на первом этаже. Сначала кажется, что это слишком маленькое пространство для столь обширной по замыслу экспозиции, охватывающей духовное искусство шести столетий. Но, войдя в первый зал, понимаешь: не хватит и многих часов, чтобы вместить в памяти – и зрительной, и в памяти души – все увиденное. Так в храме, даже если бывать в нем часто, далеко не сразу запоминаются все иконы. А когда святые образа находятся в стенах музея, само перемещение зрителя от одного «экспоната» к другому немного странно, даже чужеродно для верующего человека, ведь икона предполагает молитвенное, неспешное общение с нею. И тем не менее слава Богу, что мы имеем возможность посещать подобные выставки: мысленное путешествие во времени и пространстве под покровительством святых, чтимых всеми православными во всей Вселенной, – это ли не чудо?

Греческое слово «синаксис», вынесенное в название этой выставки, означает «собрание», но не просто собранное воедино некое количество людей или предметов, а собрание близких по духу.

В контексте греческой экспози-ции – это и собрание икон, и собрание иконописцев. Мы знакомимся с двадцатью шестью мастерами, посвятившими себя иконописи. Большинство имен многие посетители выставки узнают впервые. Но есть и имена не просто известные – великие… Открытием для многих станет икона Доменикоса Теотокопулоса (Эль Греко) «Страсти Христовы» («Пьета с ангелами»). Мы знаем Эль Греко как светского и религиозного художника, но его иконописное мастерство поражает точностью и глубиной передачи трагического евангельского сюжета настолько, что затмевает другие произведения этого мастера. Нельзя не задуматься над теми отличиями, что разделяют религиозную живопись и иконопись: они огромны и очевидны…

Как настоящее путешествие, выставка греческих икон начинается с карты. Это копия плана Восточного Средиземноморья, выполненного в технике гравюры мастером ХVI века Донато Бертелли. Подлинник хранится в Венеции. По-гречески написано, что карта показывает путь из Венеции в Константинополь по морю и из Рагузы (Дубровника) в Константинополь по земле. Множество городов, в том числе и греческих, указано на древней гравюре. Море, изображенное с могучими кораблями, несущимися на всех парусах, изобилует также и выразительными морскими чудовищами.

…Родители тихонько объясняют маленькому сыну: «Вот Греция, смотри, сел на лодочку и переплыл в Италию, вот Венеция, вот Рим. А если плыть в другую сторону, можно было добраться до Константинополя». По карте все эти маршруты можно легко проследить. И уже наши современники, устроители выставки, нанесли на древний рисунок обозначения тех городов, в которых работали греческие иконописцы.

Итак, выставку открывает карта. Но не только. Главное напутствие зрителю – путешественнику – в следующих словах из правил IV Константинопольского (или Восьмого Вселенского) собора 869–870 годов: «Изобразительность неразлучна с евангельским повествованием, и, наоборот, евангельское повествование – с изобразительностью. При этом и то и другое хорошо и достойно почитания, потому что они взаимно объясняют друг друга и, несомненно, доказывают друг друга.

Что слово сообщает через слух, то живопись показывает молча, через изображение. Этими двумя способами, взаимно друг другу сопутствующими, мы получаем познание об одном и том же».

Иконы, представленные на выставке, относятся к поствизантийскому периоду, когда на святые образа начинают смотреть не только как на символы веры и «окна» в мир горний, но и как на произведения искусства.

Такая тенденция, конечно, таила в себе опасность обмирщения иконы, но, с другой стороны, привлекла к иконописи замечательных мастеров. И там, где мастерство соединялось с глубокой верой, сосредоточенной молитвой, возникали образа, удивительные по мощности своего воздействия. Для многих людей на протяжении многих веков иконы были принадлежностью нового мира, открытого чуду. Таковыми они остаются и для нас.

Назовем несколько имен греческих иконописцев, о мастерстве которых мы можем судить по экспозиции в Музее личных коллекций. Андреас Ритзос (1421–1492), родившийся на острове Крит. Всю жизнь он следовал византийской традиции иконописи, испытывая все более нарастающее к концу жизни влияние итальянской живописи ХV века.

Ангелос Бизаманос (1467–1535). Итальянский Ренессанс оставил свой след в работах мастера. Прославила его роспись придела церкви Святого Духа близ Рагузы (современный Дубровник).

Феофан Критянин (конец XV века – 1559 год). Один из самых почитаемых греческих иконописцев. Основной труд его жизни – роспись церквей в монастырских областях Греции, например в Метеоре (монастырь Святого Николая Анапавсаса – 1527 год), на Афоне (лавра Святителя Афанасия – 1535 год и многие церкви). Уже названный нами Доменикос Теотокопулос –  Эль Греко (1541–1614). Великий художник был великолепным иконописцем. Он тоже родился на Крите, в городе Кандия (современный Ираклион). Чуть ли не с детства Доменикос учился в иконописной мастерской. В течение двадцати лет он создавал иконы, следуя канонам византийской традиции. Позже мастер, выбрав себе псевдоним Эль Греко, что в переводе означает «грек», переселяется сначала в Венецию, затем в Рим. Учится у Тициана, восхищается работами Микеланджело. Постепенно приобретает тот неповторимый стиль, свидетельствующий о личном духовном опыте, по которому мы все знаем этого живописца.

На выставке, как уже сказано, мы знакомимся с творчеством двадцати шести греческих иконописцев. Интересно, что заканчивается экспозиция работами нашего современника, ныне здравствующего греческого иконописца Раллиса Копсидиса (родился в 1929 году). Он известен росписью монастыря Шевронь в Бельгии и храма православного центра Вселенского Патриарха в Женеве.

В заключение хочу привести несколько записей из книги отзывов о выставке. В чем-то они противоречат друг другу, но в главном – созвучны: выставка греческих икон в Москве стала выдающимся культурным событием.

«Благодарю греческих иконописцев, но место иконы – в храме».

«Господи, храни рабов Твоих, которые сохранили святые иконы, и тех, кто разрешил показать их нам…»

«Я впервые в жизни почувствовал силу иконы, ее космический смысл. Потрясающе».