Когда в советские времена народная артистка СССР Н. А. Обухова исполняла любимый многими романс «Растворил я окно», то его объявляли так: «Старинный романс в обработке П. И. Чайковского».

За лукавой маскировкой «старинный» скрывалось стихотворение внука Николая I, Великого князя Константина Константиновича Романова, сочиненное 13 мая 1885 года.

Нежные, лирические стихотворения, шедевры камерной лирики, простые по лексике и содержанию, но проникнутые огромным чувством любви к людям, принадлежали умному, отважному человеку, который по традиции, сложившейся в императорской семье, служил в вооруженных силах, на флоте, в 1877 году участвовал в боевых действиях на Дунае, был мичманом на фрегате «Светлана», имел боевые награды.

С мая 1889 года Константин Романов – президент Императорской академии наук. Он всячески продвигал в академию русских ученых, среди которых – С. В. Ковалевская, В. О. Ключевский, И. П. Павлов, В. И. Вернадский, П. Л. Чебышев, И. И. Мечников и другие. При его поддержке состоялись легендарные арктические экспедиции. В назидание потомкам остался его завет беречь науку в России: «Нельзя не признать за аксиому, что степень процветания академии должна служить нормой того умственного уровня, на котором стоит государство». Актуальный наказ в стране, где о значении науки больше резонерствуют, чем понимают и делают, где в обществе озабочены личным обогащением и признают невежество как равноправную норму морали.

К. Р. относится к поэтам, чьи произведения навечно вошли в золотой фонд русской классической литературы. Первое стихотворение «Задремали волны…» он сочинил в 1879 году в возрасте 20 лет, а в 1886 году увидел свет его первый сборник, потом еще три.

К. Р. был очень конкретным и воинствующим в своих произведениях, потому что не терпел зло под любой личиной и клеймил его всеми доступными ему средствами. Такие стихи пишутся только благочестивым человеком, обладающим чистым сердцем и теплой любящей душою. Сам поэт как-то признался:

Как поэт, он ставил перед собой определенные цели: он не писал ради того, чтобы просто писать, чтобы выразиться красиво и замереть в самоупоении от своих умствований. Программное стихотворение «Поэту» рождалось в два этапа. 5 мая 1888 года в Мраморном дворце Великий князь с мудрой лаконичностью изложил свои цели и понимание поэзии:

Для него чистая красота была еще и красотой святой, духовной, высоконравственной. Она – в духе человека, в его духовности, она – от Бога. В свою песнь К. Р. включил «и все страданье, и все блаженство бытия», то есть всю нашу страдальческую жизнь. И делал это только с позиции святости и подлинной красоты, которая, по мысли Достоевского, спасает мир.

Идеалы и ориентиры у поэта были сугубо христианские:

12 января 1904 года с позиции накопленного жизненного опыта К. К. Романов более подробно изложил во второй части стихотворения «Поэту» свой подход к творчеству, который стал еще более острым и христианским:

Он любил Пушкина, очень гордился победой на закрытом конкурсе на лучшее стихотворение, посвященное своему кумиру. В нем участвовали 40 поэтов. В 1899 году великий князь выдвинул инициативу торжеств по случаю столетия А. С. Пушкина и возглавил юбилейный комитет. А. К. Глазунов переложил на музыку кантату, прозвучавшую на торжественном заседании Императорской академии наук в день празднования столетия со дня рождения А. С. Пушкина. 8 января 1900 года вместе с Л. Н. Толстым, А. П. Чеховым, В. Г. Короленко, А. Ф. Кони, В. С. Соловьевым и другими деятелями культуры поэт был избран в «пушкинские академики». У К. Р. сложились близкие отношения с сыном великого поэта – Александром.

По предложению Великого князя государство выкупило имение Михайловское и, к слову сказать, имение Л. Н. Толстого в Ясной Поляне. Ему мы обязаны созданием Большого зала Московской консерватории.

Главным в своей жизни Великий князь называл поэзию. «Мои песни дороже всего», – не задумываясь говорил он. Поэтический дар был для него искрой Божией, знамением.

К. Р. – один из самых музыкальных русских поэтов. На концерте, где исполняется «Серенада», иногда уже при первых ее словах: «О дитя, под окошком твоим я тебе пропою серенаду…» – звучат аплодисменты. Лучшие композиторы сочиняли музыку на «Сирень», «Повеяло черемухой», «Помнишь порою ночною…» и другие стихи поэта.

У него не так много стихов, но в русской культуре – да и в мировой тоже – им уготовано заповедное место. Они не забудутся, ибо посвящены вечному, святому, от чего зависит судьба любого человека. К. Р. был верующим, как и А. Пушкин, М. Лермонтов, Ф. Тютчев, Ф. Глинка, А. Кольцов, И. Никитин и другие наши классики.

2 апреля 1883 года в Афинах он сочинил «Надпись в Евангелии», которая начинается со слов:

В конце ХIХ – начале ХХ века, в бытность Константина Константиновича главным начальником военно-учебных заведений, каждому мальчику, принятому в кадеты, дарили маленькое Евангелие с этим благодатным напутствием.

В 1907 году 11-летний Михаил Максимович, будущий святитель Иоанн, архиепископ Шанхайский и Сан-Францисский, поступил в Петро-Полтавский кадетский корпус. В 1909 году по случаю юбилея Полтавской битвы кадеты проводили церемониальный марш в Полтаве. Когда они шагали мимо храма, Миша снял фуражку и перекрестился. Кадеты стали смеяться. Сын Великого князя, учившийся вместе с Мишей, рассказал Константину Константиновичу об этом. Наутро перед строем кадет Великий князь сказал им, что хотя Михаил Максимович поступил не по кадетскому уставу (в строю все полагается делать лишь по команде), но его глубокое религиозное чувство заслуживает не насмешки, а похвалы. Так Михаил из объекта насмешек превратился в героя. По версии епископа Кливлендского Петра (Лукьянова) в его книге «Приснопамятный владыка Иоанн», изданной в 1991 году в Джорданвилле, проступок кадета заметил воспитатель. Он не решился сам сделать замечание; великому князю была послана телеграмма. Долго не было ответа, наконец пришло сообщение: «Хоть и не прав, но молодец».

15 октября 1889 года П. И. Чайковский направил К. Р., с которым поддерживал дружеские отношения, примечательное письмо, характеризующее духовный мир двух деятелей культуры. «Ваше Высочество говорите, что не надеетесь написать что-нибудь крупное, – писал композитор. – Я же ввиду Вашей молодости совершенно уверен, что вы их напишете несколько. Так как Вы имеете счастье обладать живым теплым религиозным чувством (это отразилось во многих стихотворениях Ваших), то не выбрать ли Вам евангельскую тему для Вашего ближайшего крупного произведения? А что если бы, например, всю жизнь Иисуса Христа рассказать стихами? Нельзя себе представить более колоссального, но вместе с тем и более благодарного сюжета для эпопеи! Если же Вас пугает грандиозность задачи, то можно удовольствоваться одним из эпизодов жизни Иисуса Христа, напр., хотя бы страстями Господними. Мне кажется, что если с евангельской простотой и почти буквально придерживаясь текста, напр. евангелиста Матфея, изложить эту трогательнейшую из всех историй стихами, – то впечатление будет подавляющее. …Но я должен признаться, что сам пытался некоторые коротенькие евангельские тексты переложить в стихи».

Не исключено, что это письмо подало Великому князю идею создать драму «Царь Иудейский». В 1914 году он поставил ее на сцене Императорского Эрмитажного театра и сыграл в ней роль Иосифа Аримафейского. В спектакле участвовали его сыновья – Великие князья Константин и Игорь.

К. Р. нередко перелагал тексты Священного Писания, следуя примеру Ломоносова, Державина, Крылова, Грибоедова, Хераскова, Ф. Глинки, Языкова, Дмитриева, Мерзлякова и других поэтов. Без Христа человек сам по себе слаб и немощен в борьбе со злом, не имеет опор для души в Истине. Вот как описывает поэт собственное состояние в стихотворении «Царь Саул»:

Игнорировать Христа – разрушать себя духовно и физически, бороться со Христом – бесполезное дело, духовное самоубийство. Римский император Юлиан (331–363), кощунствуя, свысока называл христианство «галилейством», поскольку Христос считался уроженцем Галилеи. Этот «реформатор» вознамерился восстановить языческий культ в империи и лишил христианство положения государственной религии, за что получил прозвище Отступник. В первом же сражении с персами он, смертельно раненный, упал наземь и в запоздалом прозрении воскликнул: «Ты победил, Галилеянин!» Сколько отступников и безбожников умерли с этими словами, выражающими смирение перед истиной, признание себя побежденными в бессмысленной и нечестивой борьбе!

У К. Р. есть колоритное стихотворение на эту тему, которое можно читать и перечитывать:

В звездные рождественские ночи в память вторгаются строки из драмы «Царь Иудейский», повествующей о последних днях Спасителя на земле. Они ложатся на радостное, торжествующее настроение, которым окрашены на Рождество как любая человеческая душа, независимо от того, верующая она или еще неверующая, так и наша жизнь в Сочельник и последующие дни. В драме звучат воспоминания и о Рождении Спасителя:

Рождество – праздник для всех, даже для заблудших, потерянных, отчаявшихся, ибо это – праздник надежды и памяти.

С тех пор Вифлеемская звезда, звезда спасения, освещает человеку путь во мраке, в который он себя загоняет своей волей.

23 марта 1876 года поэт записал в дневнике: «Я так люблю Господа, так мне хотелось бы изъявить Ему свою любовь. …Ах, если б я был учеником Спасителя! Как бы я тогда ходил за Ним, как бы я хотел быть на месте ученика, “его же любляще Иисус”, который возлежал у Его груди. О, как бы я слушал все Его слова! Чего бы я не сделал для Него».

Летом 1881 года Константин Константинович побывал у одного старца на Афоне и выразил желание принять духовный сан. По его словам, старец сказал, что пока ждут его «иная служба, иные обязанности, а со временем, быть может, Господь благословит намерение. Дай Бог, чтоб сбылись слова святого старца…» На его просьбу в молодости разрешить уйти в монастырь отец ответил: «Костя, если все мы уйдем в монастырь, кто будет служить России?» Его мечту исполнила дочь Татьяна, в 1946 году она стала монахиней.

В 1887 году Великий князь посетил Оптину пустынь, где настоятель отец Исаакий (Антимонов) устроил ему ужин в своих покоях. Поэт посетил там старца Амвросия. Впоследствии он с восхищением говорил, что подобных людей ему не приходилось видеть. Его общение с отцом Исаакием не прекращалось до самой кончины последнего.

Для русского человека любовь ко Христу – национальная черта; она окрашена безмерною любовью к Божией Матери. Душой православной веры искони было почитание Богородицы. Она – наша Пресвятая, Преблагословенная, Человеколюбивая Мать, главная Заступница наша перед Богом, Стена роду христианскому, Путеводительница и Предстательница…

Это чувство К. Р. воспел в «Надписи к картине»:

Мечта К. Р. была благородна – сделать своей поэзией людей счастливыми, укрепить их душевно. «Пускай прольются звуки моих стихов в сердца толпы людской, пусть скорбного они врачуют муки и радуют счастливого душой». Только и всего? Этой цели он достиг: его читаешь всегда со светлым настроением.

С необыкновенным волнением воспринимается «Псалмопевец Давид»:

Современник поэта, великий русский пастырь праведный Иоанн Кронштадтский, однажды сказал: «Святой Давид – один из наилучших учителей молитвы. Его мы примем в образец и руководство – его веру и упование». Теплая, покойная, сознательная, уверенная молитва – главное средство общения человека с Богом. Умом и сердцем человек возносится к Богу, ведет с ним дерзновенную беседу о жизни, рассказывает о своих бедах и желаниях, делится тяготами и просит помощи. Бог, конечно, ведает о наших нуждах, Он заботится о нас, даже тогда, когда мы Его и не просим, но молитва нужна для очищения и просветления нашей души. «Главное жизненное бремя человека – его “слепота”, – писал новомученик епископ Шлисссельбургский Григорий (Лебедев), казненный в 1937 году. – Человек не видит себя самого и не знает себя. Человеческая слепота кошмарна. Нет большего ужаса, чем тот, что человек всю свою жизнь барахтается в сплошном самообмане, и все его жизненные потуги только укрепляют его в жизненной лжи. Этот ужас легко понятен, когда дело касается какого-то явного зла, например грубой страсти, но он непонятен и оттого еще более кошмарен, когда крутится человек, считающий себя хорошим христианином».

Вот когда требуется молитва, молитва о прозрении, чтобы увидеть себя, узреть свои прегрешения. Молитва – великое оружие спасения, очищения совести, и в этом нужно быть убежденным и уверенным.

убеждает нас поэт в вездесущии Господа, Его готовности услышать нас и помочь нам. Без этой уверенности нельзя молиться.

Что мы хотим от Бога? Каждый из нас это, наверное, представляет по-своему, но есть основное, без чего не проживет каждый, что необходимо всем, – Его помощь. И этим сокровенным поэт делится в стихотворении «Молитва»:

На эти волшебные слова С. В. Рахманинов написал чудесную музыку.

Тягостно, порой невыносимо в горе. Как человеку справиться с собою, если он не чувствует Бога? Без Бога – ни до порога! Мыслимо ли жить по заповедям Спасителя, не моля о Божией помощи? Никак! Особенно в страдании. Но нелегко человеку и в радости – ведь счастье тоже может убивать и ослаблять душу, и в такие минуты твердишь себе слова:

Без веры, без Христа можно лишь очутиться в безвыходной западне тьмы и зла. В жизни нужна верная опора. В творчестве К. Р. ощущается его глубокая воцерковленность. Великий пост был для него испытанием души, проверкой душевной чистоты.

– взывает он ко Христу в стихотворении «На Страстной неделе».

В Страстную среду 1887 года родились волнующие строки «На Страстной неделе»:

Стихотворение написано как молитва для всех, но, читая его, полностью относишь его содержание к себе лично. Порой кажется, что у него нет автора и ниспослано оно с неба. Вот это настоящая поэзия! «Порождение и излияние русского сердца!» По-доброму завидуешь тем, кто с превеликим достоинством, терпеливо, не унывая в горести, несет свой крест тернистым жизненным путем, не сгибается и не клонит головы под ударами судьбы.

На каждого человека подчас наваливается сумрак безысходности, когда просто тяжело жить, когда под молотом судьбы едва хватает сил выдержать обрушившиеся злые, искушающие испытания. В такие нелегкие мгновения стоит вспомнить гениальное стихотворение поэта – Великого князя:

Поэт верил в справедливость и счастье, в конечную победу света над тьмой. В целом в жизни человечества так и получается. Зло, несмотря на все его ухищрения и происки, терпит провал. Апофеоз радости и оптимизма звучит в заключительных строках «Царя Иудейского», начинающихся со слов благодарности: «Тебе, Воскресшему, благодаренье!» Славословие заканчивается выражением необъятной радости оттого, что «из мрака скорбного могил свет воссиял великий»:

Константин Константинович был истинно русской православной душою по жизни, образу мыслей и делам. В «Колыбельной песенке», посвященной сыну, князю Иоанну Константиновичу, поэт выразил пожелания, которые можно отнести к любому русскому человеку:

«…Пусть не тем, что знатного я рода, что царская во мне струится кровь, родного православного народа я заслужу доверье и любовь», – как-то пожелал он. И его пожелание сбылось. Он стал незабываемым русским поэтом. После октября 1917 года семья поэта была репрессирована. Сыновья Иоанн, Игорь и Константин были вывезены в Алапаевск, и там вместе с Великой княгиней Елисаветой Феодоровной и другими мучениками их сбросили в старую шахту железного рудника.

«Несется благовест…» Когда я читаю это стихотворение, смиренно подписанное однажды на чужбине двумя буквами «К. Р.» или иду на пасхальную службу в храм, то слышу из далекого прошлого бой колоколов и сквозь их торжественную музыку ностальгические слова:

Как умели в канувшем прошлом русские души чувствовать Отчизну…