Минувший год был годом духовной культуры России в Сербии, а нынешний, 2011-й, стал годом духовной культуры Сербии в России. Это и призвано помочь в дальнейшем еще больше сблизить наши народы. И, пожалуй, самое время вспомнить некоторые, пусть и отдаленные по времени исторические факты, события, которые свидетельствуют о прочной связи двух православных братских стран. Некоторые из этих фактов – наша помощь дружественной Сербии в годы Первой мировой войны – предстают перед читателями «Православной Москвы» в рассказе кандидата исторических наук Галины ШЕВЦОВОЙ, автора книги «Россия и Сербия: Из истории российско-сербских отношений в годы Первой мировой войны (гуманитарный аспект)».

Сердечный призыв к соотечественникам

Балканские войны истощили сербское государство, вынужденное вступление в новую войну заставило сербское правительство неоднократно обращаться за помощью к союзникам, и не в последнюю очередь к сестре по вере – России. Ухудшение экономической ситуации заметнее всего отра-зилось на Нише, куда была временно перенесена столица из Белграда, находившегося слишком близко к линии фронта. Население небольшого провинциального городка, расположенного на юге страны, быстрыми темпами выросло в несколько раз. С конца ноября 1914 года в городе находилось девять госпиталей, до 30 тысяч военнопленных и беженцев. Нищета, скученность, антисанитарные условия жизни вызвали быстрое развитие эпидемий, сопровождавшихся смертностью даже в обеспеченных слоях населения. Не лучше обстояли дела и в других частях Сербии. Больницы были переполнены, причем на три сотни больных приходился всего один врач.

Анализируя ситуацию, вновь назначенный российский императорский посланник в Сербии князь Григорий Николаевич Трубецкой пришел к выводу, что необходимо начать решительную борьбу с эпидемиями. В донесениях в МИД Российской империи он подчеркивал, что без помощи извне Сербия окажется в критическом положении, и настаивал на срочном формировании санитарных отрядов. Трубецкой вел переписку по этому поводу с различными общественными организациями: Российским обществом Красного Креста (РОКК), Всероссийским союзом городов и другими. И главным помощником князя стала его семья. Его супруга – княгиня Мария Константиновна Трубецкая – близко к сердцу приняла трагедию сербского народа. Она решила выехать на Балканы со старшим сыном Константином в январе 1915 года, рассчитывая на помощь Москвы в формировании санитарного отряда.

В середине декабря 1914 года княгиня передала городскому голове Москвы М. В. Челнокову выдержки из писем своего мужа о санитарном состоянии Сербии и обратилась к городскому общественному управлению за помощью для сербов. Позже княгиня сама написала воззвание к русскому народу в газете «Биржевые ведомости», где есть такие строки: «С начала своей геройской борьбы сербский народ безропотно переносил страдания, лишения и болезни. Каждый месяц неизбежно связан с возрастающими жертвами. В тех местах, где прошли в начале кампании австрийские воины, – полное разорение. Старики, женщины и дети, лишившиеся родителей, бежали в отдаленные нетронутые города. Благодаря скученности значительного количества беженцев в небольших центрах предметы первой необходимости сильно вздорожали».

Затем супруга посланника обратилась с призывом о братской помощи в устройстве походных кухонь и оказании врачебной помощи. Достигнув необходимых договоренностей, княгиня отправилась в Петроград. Там ей удалось добиться согласия городских властей на содействие: ей пообещали отправить десять вагонов теплых вещей в Ниш.

Начался повсеместный сбор средств в пользу населения Сербии. За короткий срок княгиня Трубецкая собрала 14 987 рублей 76 копеек. Кроме того, ею была получена часть сборов от Сербских дней, которые прошли 11–12 января 1915 года в Москве. Практически все городские газеты поместили призыв помочь Сербии и Черногории. «Голос Москвы» опубликовал заметку российского военного атташе В. А. Артамонова о положении в Сербии, в которой говорилось об острой нехватке врачей, медикаментов и хирургических инструментов. В том же номере на первой полосе содержался эмоциональный призыв о помощи Сербии русского посланника – князя Трубецкого. В результате, помимо финансовых средств, в распоряжение супруги российского императорского посланника поступили целые тюки пожертвованных вещей, перевязочный материал, комплекты белья, верхняя одежда и даже игрушки для сербских сирот. Помимо всего, акционерные общества братьев Нобель и «Мазут» передали 200 пудов нефти для нужд поезда.

От Дамского комитета города Егорьевска княгиня получила 1000 рублей, Московская городская дума передала 50 тысяч рублей. Все эти пожертвования позволили в короткий срок сформировать санитарный отряд на 200 кроватей. Вдова крупного сахарозаводчика и землевладельца, дочь генерал-лейтенанта М. А. Саранчева, известная благотворительница и меценат Елизавета Михайловна Терещенко изъявила желание принять на себя половину всех расходов Красного Креста по оборудованию и содержанию этого отряда. В Киеве ею был сформирован санитарный поезд, который присоединился к отряду Трубецкой по пути следования.

Не остались безучастными и простые люди. Сын князей Трубецких Михаил, которому в то время едва исполнилось 11 лет, писал впоследствии, что он не может забыть одну женщину, только что потерявшую на фронте мужа. Заплаканная, та принесла крестик и обручальное кольцо своего мужа и передала дорогие ей вещи в помощь братскому сербскому народу.

Московская Иверская община РОКК командировала в отряд княгини Трубецкой десять сестер милосердия. (Председателем общины была великая княгиня Елизавета Федоровна. В основе деятельности Иверской общины сестер милосердия лежали личные капиталы императора Александра II, императрицы Марии Александровны, герцогини Лейхтенбергской, В. Ф. Джунковского и других.)

Санитарные отряды по обычаю того времени назывались по имени лица или организации, их сформировавших. Этот отряд имел несколько имен: княгини Трубецкой – самое известное; имени Русского общества и города Москвы; Московский отряд. Выезд из Москвы в Сербию состоялся 17 января 1915 года. Перед отправлением поезда настоятель церкви Тихвинской иконы Божией Матери священник Вениамин Попов отслужил молебен. В состав санитарного поезда вошли семь багажных вагонов, нагруженных пожертвованными медикаментами, бельем, перевязочными средствами, и два вагона для персонала. Поезд следовал из Москвы по маршруту Киев – Раздельная – Кишинев – Унгени. Далее – через Румынию в Сербию. Болгарское правительство согласилось предоставить бесплатно багажные и классные вагоны от румынской границы до сербской. В том же поезде находился рентгеновский кабинет, купленный по инициативе студента Императорского технического училища К. Павлова на средства, собранные студентами того же учебного заведения. Студент Павлов и некоторые из его соучеников отправились этим же поездом в Сербию в качестве медбратьев и обслуживающего персонала.

Из России в Сербию

Отряд княгини Трубецкой прибыл в Ниш 25 января 1915 года, в разгар эпидемии тифа в стране. На паровозе победно развевался флаг Красного Креста. По воспоминаниям князя Трубецкого, встречать россиян при-шли премьер-министр Сербии Никола Пашич и другие должностные лица. О составе отряда князь писал, что «это была исключительно молодежь, видимо находившаяся на подъеме духа и одушевленная искренним желанием поскорее приняться за работу».

Во главе отряда стоял хирург С. И. Сиротин. Его ближайшими помощниками стали врачи Валентина Семянникова и Арсений Джуверович (серб по происхождению, получивший медицинское образование в России). По свидетельству Трубецкого, Семянникова очень скоро сделалась душою отряда. Князь писал, что «это была молодая еще девушка, но очень разумная, с прекрасным ровным характером. Она сглаживала недоразумения, поддерживала дух тех, кто был малодушен и боялся болезней». Трубецкой обратил внимание читателей своих воспоминаний, что часть сестер милосердия принадлежала к известным и уважаемым в Москве семьям. Например, Марианна Горяйнова происходила из семьи известных дипломатов, а семья Софии Горбовой прославилась среди москвичей благотворительностью и меценатством в течение нескольких поколений. Служение в общинах сестер милосердия являлось в то время одной из форм подвижничества. А их готовность оказывать помощь тем, кто в ней нуждается, воспринималась как выражение высочайшей нравственности, самоотвержения и духовности.

Сербское правительство выделило для лазарета, который был рассчитан на 200 кроватей (но в случае необходимости мог принять до 250 раненых), большое здание сербской королевской гимназии. Однако к прибытию отряда помещение для госпиталя еще не было готово. Пришлось начать работу в сербском госпитале и одновременно готовить помещения для своего. В момент прибытия в Ниш отряда княгини Трубецкой сербские больницы были переполнены. Например, XI резервная больница, рассчитанная на 800 человек, в тот момент обслуживала 2200 больных. Немногочисленные сербские врачи находились в состоянии крайней усталости. Оборудования и медикаментов у них не хватало. На весь город был только один, да и то не полностью укомплектованный, рентгеновский кабинет. Русские добровольцы решили взять на себя лечение самых тяжелых больных и раненых, нуждавшихся в сложном лечении и уходе. В госпитале была оборудована хорошая операционная, которая, как и все остальные помещения, освещалась электричеством. На каждом этаже располагалась перевязочная (по пять столов в каждой). Перевязывать больных приходилось ежедневно, раны у многих оказались крайне запущены.

При Московском госпитале была устроена домовая церковь, которую освятили в Великий пост. Настоятелем церкви стал старший отряда, состоявшего из 18 афонских монахов, посланных Братством русских обителей в качестве санитаров в Сербию, – иеромонах Епифаний. Князь Трубецкой вспоминал впоследствии, что эту церковь с радостью посещали не только члены российской миссии и русских санитарных отрядов, но и сербы.

Практически сразу из состава Московского госпиталя был выделен эпидемиологический отряд Надежды Марцинкевич. (Одной из побудительных причин стало то, что начались заболевания среди российского персонала.) Сербское правительство предложило для госпиталя пять бараков за городом. Один был приспособлен под амбулаторию, аптеку и кухню, два больших барака – для стационара по 50 коек в каждом, два маленьких – для медицинского и обслуживающего персонала.

Особой популярностью среди сербского населения пользовалась бесплатная амбулатория при этом стационаре. Ежедневно приходили люди из окрестных деревень за советом и лекарствами, которые выдавались бесплатно. Количество посещений к концу первого месяца работы, по данным В. В. Семянниковой, достигло 80 человек в день. В отдельные дни Н. В. Марцинкевич принимала до 100 человек. За шесть с половиной месяцев работы амбулаторно было принято 15 тысяч больных.

К концу мая, когда приехал эпидемиологический отряд Александринской общины РОКК, эпидемия начала стихать. В июне Григорию Николаевичу Трубецкому, находившемуся тогда в отпуске, через МИД России было передано, что эпидемия в Нише, благодаря санитарной организации, почти прекратилась. Персонал московского заразного барака стал тяготиться бездействием. Н. В. Марцинкевич и сербский епископ Досифей разделяли убеждение сотрудников миссии, что дальнейшее содержание эпидемиологического отделения госпиталя нецелесообразно. Поэтому было принято решение перевести оставшихся в бараке немногих больных в Александринский госпиталь. Персонал частично был уволен, частично переведен в другие лечебные учреждения. Здания бараков и оборудование находились в полной готовности для возможного возобновления работы в случае новой эпидемии.

В то же время амбулаторию признали крайне полезной, и она продолжила свою деятельность. Ее обслуживали Н. В. Марцинкевич, фельдшер, две сестры и аптекарь. Амбулаторный прием в бараке был закрыт в сентябре и перенесен в санитарные пункты, которые были открыты в четырех районах города в соответствии с планом санитарного оздоровления Ниша.

Они выполнили свой долг

Русские врачи и медсестры много сделали для Сербии в те трудные годы. О работе врача-эпидемиолога Надежды Владимировны Марцинкевич, окончившей в свое время курс медицинских наук в Санкт-Петербургском женском медицинском институте, у князя Трубецкого сложилось прекрасное впечатление. Он писал, что Марцинкевич подавала всем пример «своей самоотверженной неутомимой деятельностью». Трубецкой припомнил такой эпизод: вскоре после начала работы заболела одна из сестер милосердия, затем и другая. Эта же участь постигла Надежду Владимировну. Однако, лежа в постели, в сильном жару, она не переставала заботиться обо всем, что касалось ее бараков, – отдавала распоряжения, во все вникала. Те, кто, к счастью, не заболел, работали бессменно – иногда по 36 часов подряд. Но как только Марцинкевич почувствовала себя здоровой, она тут же включилась в работу в полную силу.

6 октября 1915 года началось наступление германских и австро-венгерских войск, 14 октября к ним присоединились две армии Болгарии, после чего положение Сербии стало критическим. Московский госпиталь покинул Ниш 12 октября, вскоре после получения приказа об эвакуации от начальника санитарной части, отправившись сначала в Трстеник, а затем в Битолу. Санитарное имущество вывезти не успели. В краткой заметке от 14 декабря 1915 года в «Московских ведомостях» содержалась информация, что часть отряда княгини Трубецкой (13 человек) возвратилась в Россию из Ниша. Путь их лежал через Албанию, Италию, Францию и Англию. В той же заметке говорилось, что отряд вынес все невзгоды военного времени, самоотверженно исполняя свои обязанности. А две сестры милосердия Московского отряда – М. В. Горяйнова и Л. Е. Гальцева – добровольно остались в Нише, не пожелав оставлять своих больных.

О том, как сложилась судьба членов отряда княгини Трубецкой после Октября 1917 года, мы знаем не так уж много. Князья Трубецкие эмигрировали из России. Живя во Франции, Григорий Николаевич Трубецкой стал одним из организаторов и членом приходского совета Сергиевского подворья в Париже, членом учредительного комитета Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. Он был известен как общественный и церковный деятель.

София Николаевна Горбова, оказывавшая помощь больным и раненым воинам, мирному сербскому населению в тяжелые для страны годы, тоже закончила свою жизнь в Париже и похоронена на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. В 1920 году она вместе с семьей эмигрировала через Константинополь в Германию, затем во Францию, где более тридцати лет руководила секретариатом Епархиального управления Русской Зарубежной Церкви. Последние известия о Надежде Владимировне Марцинкевич мы находим в письме Г. Н. Трубецкого в МИД России от августа 1916 года, где он сообщает, что врач передала пожертвование в 200 рублей из личных средств в пользу Сербского Красного Креста. Медсестры Горяйнова и Гальцева стараниями российских дипломатов вернулись из плена, но дальнейшая их судьба неизвестна...