Какие они, православные американцы? Нет, не те, чьи родовые корни уходят вглубь нашей традиции и кто, заново узнав веру предков, обрел мир в душе, успокоившись, словно возвратил-таки себе некогда утерянное сокровище... Там, в Америке, среди мешанины языков, религий, культур, обрести истину, согласимся, дорогого стоит. Ведь не каждый обладает талантом иеромонаха Серафима (Роуза). Он, прежде чем переступить порог православного храма, немало плутал в лабиринтах различных религиозных практик. А познав Христа и впервые причастившись, долгое время ощущал во рту необыкновенную сладость.

Сусанна МакЛилан признается, что у нее все было гораздо прозаичнее. Родившись на северо-восточном побережье США, в Бостоне, она в 2008 году закончила университет по специальности театроведение. Православной ее воспитали родители. Какую драму пережили они, об этом история умалчивает. Пусть и останется тайной то, как ее отец-католик на определенном этапе своей жизни пожелал внимательнее всмотреться в восточное христианство. То же случилось с ее матерью, придерживавшейся баптистских взглядов. Причем стали они православными до того, как встретились в 1970 году и создали семью.

...И вот четыре десятилетия спустя их дочь

в Москве, в составе молодежной делегации Русской Православной Церкви Зарубежом, говорит о своем Православии. Рассказывает незамысловато, просто.

О том, что обрела в жизни главное и живет в согласии с устоявшимися правилами, ибо «эксперименты» с поисками смысла ей уже без надобности. Раз ты в православной традиции, принимай ее полностью. И как же к месту кажется тут мысль известного русского философа Владимира Соловьева: «Кто не верит, тот безумец; кто верит наполовину, тот безумец вдвойне»!

Она часто вспоминает слова своей матери, что истинная Церковь может быть только одна. А если именно в православном храме девушка чувствует радость в сердце и полноту истины, зачем искать что-то еще, рассуждает Сусанна. И пусть себе сверкает огнями реклам и предается деловой суете эта противоречивая и разноликая Америка. Она захотела сказать свое, нечто важное. Об этом – и небольшой ее рассказ.

– Я театровед. Семья наша – православная, таковые все мои братья и сестры. Мы всегда были близки к Церкви. Два моих брата поступили в семинарию, а из сестер одна вышла замуж за священника и работает в приходском совете. Там же – другие два брата. Самый старший, хоть мои родители никогда и не изучали русский, сумел-таки стать профессором русского языка. После монашеского пострига до самой смерти, которая постигла его в позапрошлом году, он служил главой Русской миссии в Иерусалиме. Когда я прошлым летом была в России, многие меня спрашивали, почему американская семья перешла в лоно Русской Православной Церкви Заграницей, которая не заявляет громко о себе, а тихо, даже малозаметно пребывает в своей традиции. Я отвечала, что люди из православных американских семей сердцем чувствуют, что Русская Православная Церковь Заграницей сохранила истинные корни христианства.

Мои крестные родители – старые русские эмигранты. Детство мое было связано с учебой в церковно-приходской школе. Каждую неделю я ходила на всенощное бдение и Божественную литургию в церковь, которая находилась в одном квартале от моего дома. Мне очень повезло, что храм расположился так близко, ведь многие семьи добираются до него минимум полчаса. В центре Бостона, где сформировалась русская община, имеется красивая Богоявленская церковь. Службы здесь ведутся главным образом на церковнославянском языке. Здесь же мы изучали историю России, каждое Рождество наряжали елку. Это замечательное место для детей.

Но по-настоящему я приобщилась к вере после того, как стала приезжать в лагерь, основанный во имя преподобного Серафима Саровского. Он был создан силами прихода храма Христа Спасителя в Уилкс-Барре, штат Пенсильвания. Пусть число православных христиан в США и довольно небольшое, переход американцев в Православие стал заметной тенденцией. Хотя в Америке были созданы известные русские лагеря для юных разведчиков, например лагерь НОРР (Национальная организация русских разведчиков), православным ребятам достаточно тяжело найти таких же друзей и лучше узнать о вере. При создании лагеря во главу угла ставились проведение богослужений и организация христианского общения. Было важно, чтобы и владеющие русским языком, и не знающие его могли делиться опытом веры, говорить о ней на понятном языке. По благословению почившего Первосвятителя Русской Православной Церкви Заграницей Митрополита Лавра лагерь начал свою работу в 1995 году в горах Поконо в Пенсильвании.

В первый раз туда заехало более ста детей. Сотрудниками лагеря всегда были добровольцы. В первый год случилось чудо: во время чтения утренних молитв директор лагеря отец Алексий вдалеке услышал звон колоколов. Он подумал, что где-то прокручивалась CD-запись, но, как оказалось, ни молящиеся, ни персонал никаких озвучивающих устройств не включали – не было нигде ни радио, ни музыкантов. Чувствовалось, что это небесные звуки, о чем и сообщили Митрополиту Лавру. Он отметил, что это особый Божий знак, подтверждающий, что наши труды и усилия не напрасны, а угодны Богу.

Первый раз я приехала в лагерь в 1998 году, когда мне было двенадцать лет. В шестнадцать, когда возвращалась из летней поездки по Пекину, я уговорила брата отвезти меня сюда прямо из аэропорта. Через год я стала младшим советником в лагере, а сейчас являюсь старшим консультантом и работаю со взрослыми девочками, веду также для детей театральный кружок. В лагере свой распорядок. Утром все встают по единому сигналу, и в течение получаса мы приводим себя в порядок. Затем идем в столовую на утреннюю молитву. Правило – как утреннее, так и вечернее – читает любой, кто изъявляет для этого желание. Приложившись к иконе преподобного Серафима, все получают просфору (этим собравшиеся берут благословение). Позавтракав, дети и младшие сотрудники идут на урок Закона Божьего. Они разбиваются на группы в зависимости от темы урока и количества священников. После занятий батюшки отвечают на вопросы. Для младших это первая возможность серьезно поговорить со священником и спросить о том, что их волнует, а для старших и более опытных – повод поразмыслить о своей духовной жизни и укрепиться в вере. Так они готовятся ко вступлению во взрослую жизнь.

Священникам, многие из которых лишь в начале пути своего служения, понятно то рвение, с которым дети стремятся к общению, и поэтому беседы бывают довольно долгими – случается, они продолжаются во время и обеда, и лагерного костра. Некоторые батюшки на протяжении многих лет окормляли лагерь. Дети, привык-нув разговаривать со священниками наедине, и по возвращении домой продолжают общаться с ними по электронной почте. Так личные отношения укрепляются из года в год, и многие дети воспринимают лагерь Преподобного Серафима как возможность узнать основы веры и истины в беседе со своими духовными наставниками. Уроки Закона Божьего до обеда чередуются как с различными спортивными занятиями – скажем, стрельбой из лука, плаванием, – так и с обучением всевозможным ремеслам. По территории лагеря протекает живописная река, и здесь можно и купаться, и отдыхать. Ежегодно сотрудники лагеря ведут разные уроки – это живопись и рисование, кораблестроение и обработка кожи, бальные танцы и многое другое. Я же веду театральный кружок, а вот мой друг учил самых маленьких вязанию! Занятия продолжаются после обеда, а потом время отдыха.

Всем нравится, что жизнь в лагере проходит в православном духе и под внимательным присмотром взрослых. Вечерние молитвы читаются сразу после обеда в том случае, если на поздний вечер запланированы какие-то мероприятия. В понедельник и вторник старшие делятся на группы, где от каждой избираются мальчик и девочка, – они потом будут помогать маленьким участвовать в различных состязаниях. Трогательно видеть, как подростки помогают своим младшим братьям и сестрам при проведении гонок и разных игр. А в среду для старших ребят проводится игра «Захват флага». В четверг – время сбора всего лагеря у костра: говорят о прошедших событиях, шутят, делятся обретенным опытом веры. В пятницу младшие смотрят фильм, а у старших время бальных танцев. Костры устраивают почти каждый вечер в каждой группе – для общения и отдыха. А в субботу и воскресенье все идут в церковь. Занятия в субботу продолжаются до обеда, после чего в трапезной читают Правило ко Святому Причащению и младшие идут на исповедь. В четыре часа пополудни мы собираемся в открытой часовне на всенощное бдение. Хор, состоящий из детей и младших сотрудников, с волнением ждет начала службы, ведь он готовился к ней всю неделю. Чтецом, кстати, может быть каждый, надо лишь заранее для этого записаться. Я никогда не забуду свое первое чтение, когда мне было четырнадцать лет. Службы в нашей лесной церквушке кажутся нам по-особенному торжественными. И это понятно: для православной Америки редкость, когда шесть-семь священников служат вместе. Все, кто готовился, исповедуются и причащаются, что очень сильно нас объединяет.

В последний день в лагере у всех на глазах слезы. Скоро и отдыхающие, и сотрудники разъедутся на сотни миль друг от друга, но всем им хочется поскорее встретиться снова. А пока обмениваются электронными адресами и телефонами, чтобы навещать друг друга в праздники или по иному поводу в течение года.

Конечно, не одни лишь спортивные игры и не романтика проживания в лесу делают лагерь особенным. Сейчас в Америке очень трудно найти православных христиан-сверстников, живущих поблизости от тебя. Детям в нашей светской стране тоже непросто, ведь в школах они учатся в окружении протестантов, неверующих или вовсе атеистов. И какое это облегчение – пожить недельку в лагере Преподобного Серафима! Здесь все – такие же православные, как и ты, все крестятся перед едой и посещают храм в праздничные дни. Многие только тут узнают об особом счастье – молиться за друзей и с друзьями! То же самое испытывают и взрослые. Неделя, насыщенная событиями, пролетает быстро, но силами нас напитывает на весь последующий год. Друзья, обретенные здесь, останутся таковыми на всю жизнь. Такие вот наши будни в Америке...