так в Русской Православной Церкви называют «правую оппозицию», представители которой крайне отрицательно отнеслись к знаменитой «Декларации», изданной митрополитом Сергием (Страгородским) с Синодом в июле 1927 года, и перестали возносить имя заместителя Местоблюстителя Патриаршего престола за богослужениями.

В конце прошлого века перед нашей Церковью встал вопрос: существует ли возможность церковного прославления тех, кто в годы гонений пострадал от репрессий, испив чашу скорбей до дна, но завершил свою земную жизнь в расколе или разделении? Этому был посвящен доклад профессора Московской духовной академии, члена Синодальной комиссии по канонизации святых протоиерея Владислава Цыпина, прозвучавший на XIX Международных Рождественских образовательных чтениях.

«Декларация» и разделение Церкви

Думается, что именно благодаря таким людям, как доктор богословия протоиерей Владислав Цыпин, нынешнее время дало нам замечательную возможность увидеть многие события прошлого в правдивом свете – без передергиваний и подтасовок фактов, с расстановкой правильных акцентов. В новейшей истории Русской Православной Церкви одним из наиболее сложных ее моментов, вызвавших разделение архипастырей, клириков и мирян, что трагически отразилось на их судьбах и судьбе нашей Церкви в целом, стала упомянутая выше «Декларация». Ее как таковую, а также последствия, которые она повлекла за собой, в первую очередь связывают с именем заместителя Первоиерарха нашей Церкви митрополита Сергия, позже – Патриарха всея Руси. Выйдя из заключения, он обратился в НКВД с ходатайством о легализации высшего, епархиального и уездного церковного управления. В свою очередь от митрополита Сергия потребовали сделать заявление в поддержку советской власти. И не только. Был выдвинут еще целый ряд требований: осуждение контрреволюционных выступлений внутри страны и за рубежом, церковные прещения эмигрантского духовенства, устранение неугодных власти епископов от управления епархиями.

– Главную цель своей церковной политики митрополит Сергий видел в том, чтобы сохранить для многомиллионной российской паствы легальные канонические приходы и храмы, сохранить духовенство. Он не хотел и не мог ставить православный народ перед жестоким выбором между катакомбами и обновленческой схизмой, – сказал отец Владислав Цыпин.

Что касается обновленцев, то еще в 1922 году, когда Предстоятель Русской Православной Церкви Патриарх Тихон находился под арестом, они захватили канцелярию Патриархии. И группа священников, никем не уполномоченная, объявила о создании высшего церковного управления, включив в его состав двух епископов по своему выбору, один из которых к тому же был под прещением. Позже церковные историки назовут это предательским ударом. Однако советская власть не просто покровительствовала обновленцам – она все это время официально признавала их как истинных представителей Русской Православной Церкви. И вот митрополит Сергий попытался переломить ситуацию. Из архивных материалов видно, что через месяц после издания «Декларации» высшее церковное управление было зарегистрировано НКВД. После этой легализации Восточные Патриархи (сначала Иерусалимский Дамиан, затем Антиохийский Григорий) прислали свое благословение митрополиту Сергию и Синоду, заявив о признании владыки временным главой Патриаршей Церкви.

Но вот надежды будущего Патриарха получить серьезную поддержку властей практически не оправдались. Как, к примеру, отреагировало ОГПУ на заявление заместителя Местоблюстителя, содержащее просьбу амнистировать и облегчить участь репрессированных священнослужителей? Несколько архипастырей вернулись из мест заключения и ссылок, а другие тут же были арестованы и сосланы! Вскоре митрополиту Сергию пришлось исполнять и те жесткие требования, что выдвигал Евгений Тучков, руководивший секретным 6-м, «церковным», отделением ОГПУ и сделавший очень многое для уничтожения Русской Православной Церкви. Синод по указке этого церковного палача стал издавать указы об увольнении сосланных и заключенных епископов на покой и назначении вернувшихся на волю архиереев в дальние епархии, потому что въезд в свои епархии им не разрешался...

На имя митрополита Сергия стали приходить письма с выражением протеста против новой линии Патриархии. Некоторые архипастыри, недовольные таким курсом церковной политики, отказывались принимать назначения и по собственной воле уходили на покой. Так поступили епископы Арсений (Жадановский) и Серафим (Звездинский). Первый известен нам как духовный писатель, перу которого принадлежат такие вдохновенные литературные труды, как «Преподобный Макарий Египетский», «Гефсимания», «Духовная беседа», рукопись «Воспоминания о семи церковных деятелях», куда во-шли биографии лично известных ему людей (среди них – отец Иоанн Кронштадтский, протоиерей Алексий Мечев и другие). Проповеди и сочинения второго владыки – священномученика Серафима, прозванного его современниками Среброустом, до сих пор помогают людям в самом главном – найти путь к Богу.

Историческая переписка митрополитов

Итак, знаменитая «Декларация» и последовавшие за ней изменения в церковной политике разделили, раскололи архиереев, клириков и мирян. От поминовения митрополита Сергия воздержался один из самых авторитетных архипастырей Русской Православной Церкви митрополит Казанский Кирилл (Смирнов). Это был бескомпромиссный борец за святость и чистоту Церкви, которого очень любил и уважал святой праведный Иоанн Кронштадтский. По просьбе Кронштадтского пастыря, высказанной им перед кончиной, владыка Кирилл отпевал его. Кстати, по завещательному распоряжению святителя Тихона, Патриарха Московского, митрополит Кирилл (Смирнов) был назван первым кандидатом на должность Патриаршего местоблюстителя. А когда в 1926 году проходили «тайные выборы Патриарха», то 72 архиерея высказались за его кандидатуру (сам он тогда находился в заключении).

Этими выборами ГПУ решило воспользоваться в своих целях, поэтому к владыке Кириллу в вятскую тюрьму прибыл начальник 6-го секретного отдела ГПУ Е. Тучков. (Рассказывая в одном из номеров нашей газеты о премьере замечательного документального фильма Дмитрия Таланкина «Экклесиа – собрание призванных», я постаралась обратить внимание читателя на то историческое свидетельство, когда чекист Тучков предложил митрополиту Кириллу: «Если нам нужно будет удалить какого-нибудь архиерея, вы должны будете нам помочь... Вы должны показать, что делаете это сами, и найти соответствующее обвинение». Но владыка с достоинством ответил незваному гостю: «Евгений Александрович, вы не пушка, а я не бомба, которой вы хотите взорвать изнутри Русскую Церковь». После этих слов участь архипастыря молниеносно была решена – его отправили в ссылку в Енисейск.)

И вот опальный владыка написал письмо викарному епископу Казанской епархии Афанасию, выразив в нем желание, чтобы с содержанием этого послания был ознакомлен и заместитель Местоблюстителя митрополит Сергий (Страгородский). Митрополит Кирилл писал, что «...никакой заместитель по своим правам не может равняться с тем, кого он замещает... Заместитель назначается для управления текущими делами... Коренное же изменение системы церковного управления... превышает и компетенцию самого Местоблюстителя Патриаршего престола». Коренной реформой архипастырь называл учреждение Временного патриаршего Синода, в котором он видел угрозу самому принципу единоличного возглавления Церкви первым епископом, то есть угрозу целости патриаршего строя и подмену его коллегиальным управлением.

Митрополит Сергий (Страгородский) написал два письма-ответа авторитетному владыке, находившемуся в подневольных условиях. В первом он настаивал на том, что в отсутствие Патриаршего Местоблюстителя его заместитель вынужден брать на себя всю полноту ответственности. Также там были строки о законности создания Временного Патриаршего Синода. По поводу отказа митрополита Кирилла совершать Божественные литургии с епископами-«сергианами» (которых тот, однако, не признает лишенными благодати священства), автор послания писал: «Вы порвали с нами евхаристическое общение и в то же время не считаете ни себя учинившим раскол, ни нас стоящими вне Церкви. Для церковного мышления такая теория совершенно неприемлема – это попытка сохранить лед на горячей плите. Из всех видимых связей церковного тела евхаристическое общение есть самое существенное, настолько, что при ее отсутствии остальные связи единства не удержат».

Во втором своем письме митрополит Сергий продолжил эту мысль: «Вы хотите считать наши отношения как бы частным делом, которое других не касается... Но не может быть частным делом евхаристический разрыв старейшего митрополита и первого кандидата в Местоблюстители с правящим заместителем. Вы можете сколько угодно писать о необязательности для мирян разрывать общение с нами, но если вы порываете, то каждый мирянин должен задаться вопросом, не должен ли и он порвать. В результате – великий церковный соблазн и разделение, а достаточных оснований для него по канонам не имеется».

Сам Местоблюститель Патриаршего престола митрополит Петр (Полянский), пройдя по этапам ряд тюрем, находился в это время в ссылке в заполярном поселке Хэ на берегу Обской губы. Его душу сильно ранили доходившие до него печальные вести о терзающих Церковь разделениях. Он реагировал на происходящее в двух письмах, адресованных митрополиту Сергию. В конце февраля 1930 года, измученный тюремными этапами и болезнями (астмой, цингой), владыка писал из зимовья Хэ своему заместителю: «Ввиду чрезвычайных условий жизни Церкви, когда нормальные правила управления подвергаются всяким колебаниям, необходимо поставить церковную жизнь на тот путь, на котором она стояла в первое Ваше заместительство. Вот и благоволите вернуться к той, всеми уважаемой Вашей деятельности. (Выразив свое огорчение происходящим в Церкви, митрополит Петр, тем не менее, сохраняет за митрополитом Сергием ранее данные ему полномочия. – Н. С.) Я, конечно, далек от мысли, что Вы решитесь вообще отказаться от исполнения возложенного на Вас послушания, – это послужило бы не для блага Церкви... Пишу Вам откровенно, как самому близкому мне архипастырю, которому многим обязан в прошлом и от святительской руки которого принял постриг и благодать священства».

...В 1928–1929 годах было арестовано большинство «непоминающих» епископов.

– Но в действиях «правых оппозиционеров», обыкновенно называемых «непоминающими», в отличие от обновленцев или самосвятов, нельзя обнаружить злонамеренных, исключительно личных, предательских мотивов, – сказал докладчик протоиерей Владислав Цыпин. – Как правило, они были обусловлены по-своему понимаемой заботой о благе Церкви.

Прославление «Правых оппозиционеров»

По словам отца Владислава, Синодальной комиссии по канонизации святых, которая готовила материалы к прославлению новомучеников, удалось избежать ригористической узости в оценке разделений 1920–1940-х годов, обусловленных политическими обстоятельствами. Членам комиссии удалось понять, что разделение было внешним, а не духовным. И на Юбилейном Соборе Русской Православной Церкви в 2000 году митрополит Кирилл (Смирнов) из «непоминающих», расстрелянный в 1937 году в Лисьем овраге под Чимкентом, был прославлен в сонме новомучеников и исповедников Российских. Читая о его страданиях за Христа, я словно бы зримо увидела ту картинку, которую описал автор многих религиозно-философских трудов Сергей Фудель: «Образ митрополита Кирилла Казанского, конечно, неизгладим из памяти. Высокий, очень красивый, еще сильный, несмотря на большие годы, он нес свое величие и светлость по тюрьмам и этапам России. Помню его входящего, точно в богатую приемную залу архиерейского дома, в нашу маленькую и невероятно клопиную камеру вятской тюрьмы... В той камере нас застало Рождество 1922 года, и была отслужена всенощная, и митрополит громогласно воспевал праздничный канон на пару с одним эсером... Мы стояли перед голой стеной. И облачений, конечно, уже не было, ведь мы были на этапе. Но ирмосы канона звучали убедительно, как всегда. Этапный период – самое тяжелое время для заключенного, но в присутствии старого митрополита унывать было совершенно невозможно».

Церковный историк протоиерей Владислав Цыпин назвал еще одно имя прославленного Юбилейным Архиерейским Собором «правого оппозиционера» – священноисповедника епископа Афанасия (Сахарова). Владыка Афанасий не был казнен богоборческой властью: он умер в 1962 году. Но тридцать лет святитель провел в тюрьмах и лагерях. Он оказался самым молодым пастырем Церкви, вышедшим на этап из Таганской тюрьмы весной 1922 года. География его ссылок широка: Соловки, Туруханский край, Беломорско-Балтийский, Онежский, Сибирский лагеря, Мордовия. Владыка работал на лесоповале, на строительстве дорог, был сторожем на огородах, скалывал замерзший навоз, плел лапти. В ссылке он начал писать свой знаменитый труд «О поминовении усопших». Также им были составлены молебные пения: «О сущих в скорбях и различных обстояниях»; «О врагах, ненавидящих и обидящих нас»; «О сущих в темницах и заточении»; «Благодарение о получении милостыни»; «О прекращении войн и о мире всего мира»... Именно там, в застенках, «Служба Собору Всем святым, в земле Российской просиявшим» получила свою законченность после обсуждения с иерархами, которые томились в узах вместе с ним, знатоком богослужения и ревностным исполнителем Устава.

* * *

Сколько же всяких наслоений, мешающих пробиться на свет правде, было и остается в нашей истории! Но, очищая от всего наносного события, факты, анализируя их с позиции православных христиан, мы все больше узнаем о подвиге веры множества русских людей, взошедших в прошлом кровавом веке на Голгофу и не озлобившихся, не отчаявшихся, а благодаривших при этом Господа, как священноисповедник Афанасий (Сахаров), за возможность «немного пострадать за Христа».