– признался Андрис Лиепа – звезда мирового балета, блестящий постановщик-хореограф, вдохновитель и директор, руководитель и продюсер широкомасштабного проекта «Русские сезоны XXI века».

Андрис Лиепа с сестрой Илзе

Если смотреть на его передвижения по миру, то можно сказать, что это человек-ракета. Сегодня он в Риге, завтра – в Магнитогорске, послезавтра – в Париже, Лондоне или Мадриде.

В прошлом году созданный им вместе с сестрой Илзе благотворительный фонд памяти их отца – легендарного танцовщика Большого театра России Мариса Лиепы – представлял совместно с театром «Кремлевский балет» и компанией SVV Entertainment мощный гастрольный тур по городам родного Отечества. Лучшие солисты национальной сцены выступили в Ярославле, Саратове, Казани, Челябинске, Пензе, Нижнем Новгороде и других городах. Как сказал министр культуры Российской Федерации Александр Авдеев, наши зрители получили уникальную возможность познакомиться с образцами классического и современного искусства, призванными помочь им лучше узнать и понять феномен «Русских сезонов» Сергея Дягилева. Также, по убеждению министра, эти гастроли должны придать новый импульс развитию интереса к тому удивительному периоду в русском искусстве и вдохновить организаторов на его продолжение.

Что касается продолжения, то оно вскоре последовало. Недавно гастроли проекта «Русские сезоны XXI века» состоялись в Париже. Затем восстановленные балеты легендарной дягилевской антрепризы: «Синий Бог» А. Скрябина, «Жар-птица» И. Стравинского, «Тамар» М. Балакирева, «Шехерезада» Н. Римского-Корсакова, «Павильон Армиды» Н. Черепнина – увидели лондонские зрители. Спектакли шли на одной из лучших сцен столицы Великобритании.

Кстати, во время встречи с Патриархом Московским и всея Руси Кириллом Андрис Лиепа попросил у Его Святейшества благословение на открытие «Русских сезонов» в Европе, сказав, что на Западе должны увидеть, как мы бережно сохраняем и развиваем наши культурные традиции – одни из самых богатейших в мире. Благословение народный артист России получил. А наш разговор с Лиепой, известным не только как великий мастер-труженик, совершивший восхождение на вершину большого искусства, но и как человек воцерковленный, много делающий на благо Русской Православной Церкви, начался с такого вопроса:

– Андрис, из публикаций в прессе известно, что Вы из лютеранства перешли в Православие. Можете рассказать, как это произошло? Что повлияло на Вас в вопросе перемены веры?

– До трех лет я жил в Риге, и моя бабушка по отцу, лютеранка по вероисповеданию, крестила меня в лютеранской церкви. Понятно, что сделала она это тайно – в то время ни о какой воцерковленности речи быть не могло. Моим небесным покровителем стал святой всехвальный апостол Андрей Первозванный, чью помощь и помощь своего ангела-хранителя я ощущал всегда и везде. И на Родине – тогда еще коммунистической, и за океаном, куда меня пригласили работать в труппу «Нью-Йорк Сити балет» и в Американский театр балета.

– И Вы, насколько я помню, стали первым советским танцовщиком, которому наше правительство официально разрешило выезд за границу для работы в иностранной труппе?

– Да. А приглашающая сторона, то есть американцы, шутили по этому поводу, называя меня не иначе, как «дитя перестройки». Ну а после Америки я жил в Ленинграде, с 1991 года ставшем Санкт-Петербургом, и танцевал в Кировском театре, тоже вернувшем в начале девяностых свое историческое название – Мариинский. То есть ключевые моменты современной истории совершались у меня на глазах. И вот однажды вместе с группой экскурсантов я попал в домовую церковь, где, сообщил экскурсовод, молились русские императрицы из Германии – бывшие лютеранки, принявшие православную веру. Там же я узнал, что существует чин миропомазания тех, кто был крещен в своих церквях во имя Святой Троицы. (Лютеране исповедуют учение о Триедином Боге Отце, Сыне и Святом Духе так, как это было установлено на Вселенских Соборах Христианской Церкви.) И вскоре, подготовленный к очень важному в моей жизни шагу внутренне, поскольку многое в мире успел увидеть к своим тридцати трем годам и многое смог осознать, почувствовать и прочувствовать, я попросил совершить надо мной такой чин в знаменитом Князь-Владимирском соборе. В том самом соборе, где во время Великой Отечественной войны утренние и вечерние богослужения не прерывались ни на один день. Где, по свидетельствам очевидцев, даже в блокаду собиралось очень много стойких, мужественных причастников. А еще там по благословению Священноначалия за каждой литургией читалась особая молитва о помощи Божией и даровании победы. С каждым военным днем к Богу обращалось все больше людей...

– Наверное, для Вас переход в Православие стал настоящим чудом?

– Да. Это было поистине чудо! Чудом стало и то, что когда я переехал в Москву и купил квартиру в Брюсовом переулке, то своими окнами она выходила как раз на храм Воскресения Словущего на Успенском Вражке, где находилась Московская кафедра митрополита Волоколамского и Юрьевского Питирима, светлая ему память! Став прихожанами этого, как известно, особо любимого московской интеллигенцией храма, мы с моей женой Катюшей затем здесь крестили нашу дочь. Таинство крещения совершил владыка Питирим в Чистый Четверг, и тот день остался в памяти как удивительно трогательный и значимый. Не могу не отметить с особой теплотой, что крестная мать Ксюши, моя сестра Илзе, принявшая Православие в зрелом возрасте, в крещении получила имя Елизавета в честь святой преподобномученицы Великой княгини Елисаветы Феодоровны. А доченьку мы назвали в честь блаженной Ксении Петербургской, которую особо почитаем и, живя в Санкт-Петербурге, старались часто бывать в часовне Блаженной Ксеньюшки на Смоленском кладбище. Знаете, что меня сегодня особенно радует? Что наша дочь-подросток, представитель нового поколения – смелого, решительного, – старается исповедоваться и причащаться каждую неделю в родном храме.

– Андрис, родным для Вас, судя по всему, является и храм Святой великомученицы Екатерины в Риме – первый русский православный храм, построенный в начале третьего тысячелетия в Вечном городе. Недавно его настоятель игумен Филипп (Васильцев) сказал, что Вы входите в число настоящих и очень деятельных друзей прихода.

Храм Святой великомученицы Екатерины в Риме

– Можно назвать счастьем, а можно назвать и чудом то обстоятельство, что мы с женой Катей стали свидетелями уникального явления духовной жизни Италии. И не просто свидетелями, но в какой-то мере и участниками. В свое время родина балета Италия превратилась для нас с Катей в настоящую творческую мастерскую. Мы работали в Риме в течение пяти лет, которые как раз пришлись на начало строительства там русского храма. На службы ходили в русскую церковь Святителя Николая Чудотворца (на Виа Палестро), где и познакомились с отцом Филиппом. Однажды он сказал: «Приходите сегодня вечером в наше посольство». Рим – город незатейливый в плане одежды: многие предпочитают футболки и джинсы. Поэтому после репетиции в Театро дель Опера, не подумав о парадной форме одежды, мы запросто отправились на российскую посольскую виллу Абамелек. Увидев наших известных спортсменов и бизнесменов в костюмах с галстуками, немножко стушевались. К счастью, я взял с собой пиджак, Катя – красивый палантин, и это нам помогло не очень-то выделяться среди нарядных гостей, собравшихся, как выяснилось, на торжество, поводом для которого стала церемония освящения закладного камня на месте будущего храма Святой великомученицы Екатерины.

Но если строго следовать правде исторических событий, то нужно сказать, что после освящения закладного камня финансирование строительства прекратилось. На начальном этапе важно было срыть часть холма, и средства на это нашлись. А вот далее...

– Простите, зачем потребовалось убирать часть холма?

– Если бы это не было сделано, то наш храм оказался бы выше, чем собор Святого Петра. А в Риме, как я понимаю, ни одно здание не должно возвышаться над величайшей святыней христианского мира. Римляне очень серьезно к этому относятся, что, думается, совершенно правильно. Мне рассказывали, что сюда, на посольскую виллу Абамелек, римские специалисты приносили воздушный шар, поднимали его над холмом, чтобы установить допустимую высоту нашего храма.

– Который сегодня выглядит величественно и живет чрезвычайно насыщенной приходской жизнью. Значит, начало его строительства было трудным?

– Пожалуй, где-то с полгода после освящения закладного камня дело совсем не двигалось. Отец Филипп сильно переживал. «Батюшка, давайте на том месте читать акафист святой великомученице Екатерине», – предложил я ему. И мы вчетвером: отец Филипп, еще один русский священник и я с Катюшей – стали практически в центре Рима читать акафист. В первый день, когда мы собрались, была жара под тридцать градусов, а мы стояли на солнцепеке и читали. Затем отцу Филиппу пришла хорошая идея объединить для благого дела знакомых ему Екатерин. Жену одного из основных жертвователей на строительство храма Василия Васильевича Анисимова, мою Катюшу, других женщин, носящих имя святой, жившей в III–IV веках и принадлежавшей к неразделимой Церкви. Кажется, пять Екатерин собрались, которые по благословению батюшки создали фонд «Святая Екатерина». Я взял на себя как бы объединение русской части и итальянской. Мы придумали красивый логотип, печать фонда, заказали их в Москве и переслали их в Рим.

Когда в Рим на несколько дней приезжал председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, я спросил у владыки, что нужно делать, чтобы строительство храма пошло энергично. Будущий Предстоятель Русской Православной Церкви ответил: «Следует больше об этом говорить. Чтобы как можно больше людей знало о строящемся храме».

Помню, отец Филипп сказал нам, что в Москве есть хорошая мастерица, которая аккуратно, стежок за стежком, вышивает плащаницы, и мы тут же обратились к ней. А после одного из спектаклей «Русских сезонов», проходивших в Риме, торжественно вручили плащаницу батюшке. Потом по его благословению заказали серебряный крест. И еще – икону святой великомученицы Екатерины. У нас дома был ее дивный образ, привезенный с горы Синай, где, согласно Библии, Господь явился Моисею и дал ему десять заповедей. И вот по этому образу в Москве написали икону, а мы ее перевезли в Рим вместе с епископом, теперь архиепископом Егорьевским Марком, секретарем Московской Патриархии по зарубежным учреждениям. С радостью и воодушевлением мы заказали и мощевик для частицы мощей святой великомученицы Екатерины, которую представители Римско-Католической Церкви принесли в дар на малое освящение русского храма в мае 2006 года.

Так что строить храм как таковой мы не строили – масштабный проект требовал огромных средств. Но чем могли, посильно помогали. И этот дом Божий в прекраснейшем Риме, действительно, стал родным для членов моей семьи, включая сестру Илзе, балерину, народную артистку России, и ее мужа, Владислава Паулюса. Добавлю, что своим друзьям и знакомым, отправляющимся в Вечный город в командировку или в туристическую поездку, я настоятельно советую побывать на богослужениях в храме-объединителе, как его называют (поскольку вокруг его строительства объединились русские люди, живущие в Отечестве и за его пределами). Сам же, бывая в столице Италии, обязательно иду туда, исповедуюсь и причащаюсь, радуясь столь великой милости Божией ко мне. А когда на звоннице были установлены колокола, отлитые мастерами московского завода ЗИЛ, я испытал непередаваемое чувство, неописуемый восторг, услышав, какие филигранные звоны разносятся в центре Рима! Звонил старший звонарь соборов Московского Кремля и Храма Христа Спасителя Игорь Коновалов, и это был живой торжествующий голос нашей Церкви!

– В ряде православных интернет-изданий была информация, что при приходе Святой великомученицы Екатерины создан культурно-просветительский центр, деятельность которого направлена на популяризацию отечественной русской культуры за рубежом. Вам приходилось принимать участие в его работе?

– Я вел несколько музыкальных концертов в конференц-зале храмового комплекса, собиравшем в своих стенах людей разных национальностей – русских, итальянцев, сербов, молдаван, украинцев, белорусов, грузин. На этих концертах выступали замечательные певцы и музыканты. Мы особенно подружились с прекрасной пианисткой Натальей Морозовой, лауреатом международных конкурсов. Вообще в этом центре кипит жизнь! А если продолжить разговор о дружбе, в основе которой лежит духовное родство, то я благодарен Господу, что Он свел меня с игуменом Филиппом (Васильцевым), прихожанами и жертвователями храма. Может, мы не так часто встречаемся друг с другом, но когда встречаемся, такая радость меня охватывает! Это можно назвать без всякого пафоса праздником души. Причем встречаемся мы в разных местах: в Риме, в Дивееве, в Свято-Пафнутьевом Боровском монастыре, куда я езжу к своему духовнику, схиархимандриту Власию, у которого множество людей ищет утешения и находит его. Отец Власий является духовным отцом и моей сестры Илзе, и Екатерины Анисимовой.

А что касается отца Филиппа, то это совершенно уникальный человек и замечательный пастырь, пастырь-молитвенник, который с Божией помощью сумел сплотить вокруг себя единомышленников, единоверцев, ставших мощным ядром екатерининской общины и попечительского совета храма. Батюшка привлекает меня и своими душевными качествами, и тем, что обладает просто-таки фантастической музыкальностью. Будучи режиссером оперных спектаклей, я высоко ценю его красивый сильный голос. Мне думается, голос и слух, которыми обладает настоятель Екатерининского храма в Риме, даны ему для того, чтобы он мог так благодатно славить Господа. Отец Филипп замечательно поет. Еще мы все дружим с Владимиром Моториным, которого в прессе называют лучшим басом России, и он, известный на весь мир оперный певец, тоже приезжает в Рим, чтобы принять участие в концертах для прихожан екатерининской общины.

– В документальном фильме «Русский дом на берегах Тибра», рассказывающем об удивительной истории появления в Риме православного храма Святой великомученицы Екатерины, архиепископ Егорьевский Марк говорит следующее: «Рим обычно воспринимается как столица католического мира, но для нас, православных верующих, Рим – гораздо более глубокое понятие: это почти 2000-летний центр христианства, город святых, место, политое кровью христианских мучеников... И для нас именно это наследие христианства Рима является определяющим». Живя и работая какое-то время в Риме, приезжая туда в командировки, Вы это чувствуете?

– Этого нельзя не почувствовать. Особенно когда поднимаешься на коленях по ступеням Святой лестницы, которую перенесли сюда из Иерусалима в IV веке от Рождества Христова по приказу святой равноапостольной императрицы Елены, матери первого христианского римского императора – святого равноапостольного Константина. Это лестница претории – дворца Понтия Пилата. По ней окровавленного и измученного Спасителя после смертного приговора низвели вниз и повели на Голгофу.

* * *

Талантливый и успешный – эти определения, как и «человек-ракета», тоже можно в полной мере отнести к Андрису Лиепе. Когда он танцевал сольные партии в знаменитых театрах мира, его сопровождал гром оваций. Когда с помощью соратников возрождал шедевры дягилевского наследия, на этом пути его тоже ждал успех. Но что значат для вечности чьи-то успешные земные труды и широкое их людское признание, если в человеке не разгорается искра веры в Творца?

Андрис счастлив, что эта искра чудесным образом попала в его сердце и разгорелась. Может, поэтому в любом отдаленном уголке мира он чувствует себя словно дома. Приезжая в Нью-Йорк, идет помолиться в Свято-Николаевский собор. В Токио – в собор Воскресения Христова (Николай-до). А в Париже он любит бывать в соборе Святого благоверного князя Александра Невского – одной из немногих православных церквей за рубежом, где служба ведется на церковнославянском языке. Первый раз Андрис туда попал, когда ставил оперу Римского-Корсакова «Сказание о невидимом граде Китеже». В опере фигурирует Феодоровская икона Божией Матери. И вот в правом приделе парижского собора он с волнением увидел этот святой образ. Еще его до глубины души поразила одна из главных реликвий бывшего Российского императорского флота – редкая икона с изображением несущегося по волнам корабля. На парусах запечатлены небесные покровители моряков: святитель Николай Чудотворец и апостол Андрей Первозванный. Возле этой иконы, по словам Андриса, можно стоять очень долго. Что ж, для верующего человека это характерно: смотреть на дорогие образа и чувствовать при этом наипрочнейшую связь с горним миром.